Встал он, едва забрезжило, даже птицы еще молчали. Выпил оставшийся с вечера чай и сразу же отправился в путь. Тропа, добежав до реки, исчезла. Идти опять пришлось дремучим лесом — сырым от близости реки, заваленным буреломом, сильно заросшим травой. Обходя завалы и бочажки, Леня все время старался не упускать из виду реку, иногда подходил к самому берегу и осторожно осматривался. В общем-то, он не так опасался нечаянной встречи с Косым, который наверняка далеко опередил его за ночь, сколько боялся пропустить этот самый остров.
К полудню река стала заметно шире, а берег, которым шел Леня, выше и все поднимался, лес на нем сильно поредел, стал суше. И уже выбирая место для ночлега, Леня, взобравшись на самый верх длинной скалы, которую плавно огибала внизу река, увидел вдали, на самой ее середине, густые заросли травы, вроде осоки. Даже отсюда было видно, что она высокая и сухая. На острове не было ни единого деревца, и, конечно же, он в полном смысле был необитаем.
Леня стал готовиться к последнему этапу. Сделать оставалось немногое — «запереть» Косого на острове и сообщить об этом людям.
Он подобрал два хороших бревнышка, сделал на их концах кольцевые зарубки и, спустившись к реке, связал их в плотик. Опять поднявшись на скалу, Леня нашел укромное местечко, невидимое с реки, почти пещерку, развел костер, положив в него толстых березовых полешек, чтобы к его возвращению были хорошие жаркие угли.
Пока он возился, совсем стемнело, и Леня долго стоял на краю скалы, прижавшись к стволу дерева и разглядывая остров, где под легким вечерним ветром длинными волнами колыхались чуть видные в сумерках дикие травы. Наконец ему показалось, что он различает в глубине его неясный свет костра (Косой, видимо, запасся дровами на берегу и привез их в лодке), а еще дальше на противоположном берегу мерцали два-три огонька далекой деревушки.
Леня спустился к реке, разделся, оставшись только в ботинках, вынул на всякий случай оставшиеся два патрона из карабина и, засунув их за отворот своей вязаной шапочки, туго натянул ее на голову. Потом он, внутренне ахнув, вошел в воду, положил одежду и карабин на плотик и, толкая его перед собой, поплыл к острову.
Вода была ледяная до ужаса, особенно почему-то холодно было шее, ее как будто стянуло стальным обручем, перехватило горло так, что с трудом дышалось…
Рассчитал он правильно и, используя силу течения, благополучно добрался до верхнего конца острова и выбрался на берег. Здесь он быстро, с трудом сдерживая стук зубов, оделся, снова вложил патроны в магазин и, дослав один в патронник, пошел краем острова, ища, где бы Косой мог спрятать лодку.
Идти было плохо — трава шумела от его движения, шуршала под ветром, громко хлюпала под ногами вязкая илистая жижа. Поэтому Леня держал карабин наготове и часто останавливался, прислушиваясь.
Было темно, блестела только, отражая звезды, застывшая справа река, и Леня чуть не пропустил то место, где Косой вытаскивал лодку: трава, измятая широкой полосой, идущей прямо на берег, уже снова начала подниматься. Сам Косой, конечно, забрался поглубже, и Леня без особой опаски пошел этой полосой. Лодка была недалеко, но прежде чем браться за дело, он все-таки решил убедиться, что Косого рядом нет, да и вообще было бы неплохо знать, где он расположился.
Пройдя к середине острова, Леня остановился и долго вглядывался в его темную глубину, пока не нашел светлое пятнышко догоравшего костра.
Нужно было бы подобраться поближе, но Леня не стал рисковать и вернулся к лодке. Стащить ее в воду оказалось не просто — она плотно всосалась в мягкую землю, да и вообще была тяжела для него. Хорошо, что Леня предусмотрительно пригнал сюда плотик.
Он приподнял сначала нос, а потом корму лодки и подсунул под них бревнышки. По ним, как по каткам, лодка довольно легко сошла на воду. Леня бросил в нее карабин, разобрал весла и поплыл обратно, на свой берег. Все, теперь Косой будет сидеть на острове, пока его оттуда не снимет милиция, — Леня знал, что плавать он не умеет, а здесь наверняка не найдется ничего подходящего для переправы.
Свой костер Леня застал как раз таким, как рассчитывал, — в нем жарко рдели крупные угли — и быстро обсушился и согрелся возле него.
Предстояла первая спокойная ночь. Враги его больше не потревожат, они надежно изолированы, и что-то им сейчас снится?..
Вдруг хрустнула нечаянно под чужой ногой ветка, и к костру вышел человек. Леня сначала вздрогнул и схватился за карабин, но тут же, увидев, как блестит в свете костра лакированный козырек фуражки, разглядев погоны на широких плечах, бросился к участковому как к родной маме.
Тот отступил на шаг и ловко, как в кино, вскинув пистолет, сказал:
— Стоять! Руки вверх!
Участковый сбился, запоздал немного и потому многого не знал. Он не знал, что связанный Чиграш валяется сейчас в лесу, проклиная Леню, свою незадачливую судьбу и бросившего его Косого, что сам Косой сидит на острове, окруженный холодной, глубокой и быстрой водой, что сделал это стоящий перед ним паренек с дрожащим подбородком — изможденный, но не побежденный.
