Изучая сводки происшествий за последний месяц, я ничего подходящего не нашел. Пришлось поднимать более ранние материалы. Меня интересовали нераскрытые кражи со взломом, произведенные вполне определенным способом. Однако ничего похожего так и не нашлось. Я пожаловался Егору Михайловичу. Он посоветовал мне поискать в области. «Мог бы и сам догадаться, — приправил он свой совет, — это ведь элементарно».
Я съездил в областное управление и в первый же час работы нашел, кажется, то, что мне было нужно, — кража в сельском магазине, где был вскрыт железный кассовый ящик похожим на наш способом.
Захватив с собой снимки места происшествия в усадьбе Рождествено и набор воровских инструментов, который доставил Стригин, я поехал в Раменский район.
Районный отдел располагался в старинном купеческом особняке — крепком, приземистом и даже уютном. Перед входом в него, с двух сторон дорожки, были разбиты два садика, с яблонями и вишнями. Они уже зацветали, вокруг них вились пчелы. Под деревьями, повесив китель на штакетник, возился с лопатой молоденький милиционер, напевая и насвистывая. Прямо пастораль какая-то.
— Хорошо живете, — сказал я ему. — По-семейному.
Он виновато улыбнулся.
— Это у нас такая форма порицания. Как проштрафишься в чем-нибудь, так начальник в огород шлет. — И с мальчишеской гордостью добавил: — У меня по огороду самый высокий коэффициент трудового участия, чаще всех здесь работаю. А вы к кому?
Я сказал к кому.
— Второй этаж, шестая комната, эксперт-криминалист Васильев.
Васильев, оказывается, уже ждал меня, видимо, Михалыч ому звонил.
— Так, давайте ваши снимки, — сказал он после взаимных рукопожатий. — Сейчас посмотрим сначала на глазок.
На его столе уже были разложены фотографии взломанного магазинного ящика. Он стал их сравнивать с моими, легонько помечая что-то карандашом.
— Инструмент вы захватили? Мы этот ящик изъяли, так что сможем провести сравнительный анализ. Заключение я вам вышлю. А пока могу сказать с определенной достоверностью, что рука, похоже, действовала одна. Манера весьма характерная.
Еще день работы с картотекой, со старыми делами, и я вышел на некоего Николая Худякова, неоднократно судимого, местонахождение которого в настоящее время было неизвестно.
Яков тем временем, работая по линии Вальтера, нашел среди его бывших клиентов несколько квартирных воров и взломщиков. Один из них был Николай Худяков, по кличке Слесарь.
Таким образом, наши поиски сошлись на одной точке. Но где она?
Егор Михалыч посоветовал изучить его связи в преступной среде (это элементарно, как вы сами не догадались).
Нам удалось нащупать десять человек, которые так или иначе были связаны с Худяковым в определенном плане.
Восемь из них после проверки отсеялись — двоих уже не было в живых, четверо стали на путь исправления, двое находились под стражей. Оставались Александр Сухов, по кличке Сухой, и Виктор Круглов, он же Немец.
В обшарпанной пятиэтажке с подпертыми балконами, в почти пустой однокомнатной квартире на последнем этаже сидели на кухне двое и мрачно пили водку. На грязном, непокрытом столе стояли полные и валялись пустые бутылки, нехитрая закусь на газете; торчали в столешнице с силой вбитые финские ножи, которыми, пожалуй, вспарывались не только консервные банки.
— Я эту суку Вальтера хорошо знаю, — говорил один, худой без меры, тяжело ворочая языком. — У него кусок из пасти не вырвешь. Он Коляху убрал. Видать, в дележке не сошлись.
— Погоди, Сухой, жалиться. Может, оторвался Коляха, а? С таким-то товаром. Затаился где и терпит, пока шум пройдет.
— Дурак ты, Немец! Какой шум-то? Об этом товаре только и знали, что мы с тобой да Вальтер с Коляхой. А Коляху теперь не спросишь. Нет больше Коляхи. Другое дело — товар где?
— Мальца этого надо пощупать, что у Вальтера шестерит. И девку его, — прищурился Немец. — Без них не разобраться, кто куда и чего прятал. Гут?
— Хорошо говоришь. Возьмем их обоих. Который да расколется. А нет, так за Коляху душу отведу.
— Ну и гут.
Нежданно-негаданно вновь напросился на визит Вальтер.
Якова это разозлило.
— Наверняка пакость какую-то приготовил!
— Или очень обеспокоен, — добавил я. — Хотя одно другого здесь не исключает.
— Вот помяни мое слово, сказал Яков, — когда-нибудь он вот так же сам придет сюда и здесь останется. Надолго. Будет только на суд ездить в наручниках. Спорим?..
Вальтер начал разговор с извинений.
— Я был тогда расстроен, встревожен этим событием, к которому так или иначе оказался причастен. В какой-то степени это оправдывает мою резкость, но тем не менее считаю своим долгом извиниться Перед вами за нее.
Яков чуть заметно усмехнулся и «шаркнул ножкой».
Вальтер уловил его реакцию и продолжил;
— Объективно говоря, вы тоже не были глубоко тактичны. Ваши предположения граничили с прямым обвинением в мой адрес. Согласитесь, я никак не могу признать себя вдохновителем этой авантюры и тем более соучастником. В доказательство тому предлагаю свою помощь и посильное участие.
С этими словами он вынул из кармана магнитофонную кассету и положил ее перед Яковом.
— Что это? — спросил тот.
