— Вы, молодой человек, — поучительно сказал он, — видимо, увлекаетесь приключениями Шерлока Холмса? Так вот позвольте вам в назидание процитировать его слова. — Он открыл книгу и прочитал: — «В таком колоссальном человеческом улье всегда возможны любые комбинации фактов, которые, будучи чрезвычайно загадочны, все же не таят в себе никаких преступлений. Нам уже приходилось сталкиваться с подобными случаями». Добавлю из своего опыта — и нам тоже. Не надо заниматься не своим делом. Предоставьте это профессионалам. Лучше побольше внимания уделяйте урокам и общественно полезным занятиям. За сигнал спасибо. Это говорит о вашей высокой гражданской сознательности. Всего доброго.
Когда я вышел на улицу, у меня горели уши от стыда и обиды. Хорошо еще, что Лешка не стал свидетелем моего позора. Это сильно подорвало бы как мой авторитет, так и его доверие к правоохранительным органам.
Ну ладно, подумал я, я все равно не оставлю этого дела и доведу его до конца, раз уж официальные лица отказываются от него. Этого требует от меня моя высокая гражданская сознательность.
От обиды у меня тут же созрел новый план. Крайне опасный. Но если удастся его осуществить, мы получим такие неопровержимые доказательства, что я пойду с ними прямо на Петровку, к знатокам.
Через несколько дней, осмелев, мы вновь проникли в сорок первую квартиру. Там почти все осталось по-прежнему, только исчезли некоторые вещи и появились взамен новые. Да еще скелет в коридоре оказался накрытым какой-то красивой длинной шалью до самого пола. Это и навело меня на одну мысль.
Чтобы победить врага, учит нас военная наука стратегия, нужно прежде всего узнать его планы. А как их узнать? Мне известен пока только один способ — подслушать. Не скажу, что я часто пользовался им, он носил исключительно случайный характер, но избавлял меня от многих неприятностей, давая возможность принять своевременные меры.
Я отлепил Лешку от коробки с машинками и вывел его в коридор. Затем осторожно снял со скелета покрывало и набросил его на себя.
— Похож? — спросил я Лешку.
— На кого? — удивился он.
— На скелет.
— Не очень. Костей мало. — И наконец-то понял. — Похож, похож! Только ты пониже.
— Потому что без шляпы. — Я сбросил покрывало. — Сейчас мы уберем куда-нибудь скелет, я стану на его место, а ты запрешь меня здесь.
— Зачем? — спросил Лешка глазами и хохолком на макушке.
— Чтобы подслушать, о чем они будут говорить, когда придут сюда.
— Ты что? А если они догадаются? Они тогда из тебя еще один скелет сделают. Что я тогда родителям скажу? Попадет ведь.
— А что ты предлагаешь?
— Давай я останусь.
Я, конечно, оценил его самоотверженность, по не пощадил самолюбия.
— Ростом не вышел.
— А куда мы скелет денем? Может, домой отнесем? В коридоре у зеркала поставим.
— А если мама раньше нас придет? Входит в квартиру, а перед ней скелет! С зубами…
— Думаешь, расстроится?
Расстроится… Какая наивная прелесть!
— О! Придумал! — обрадовался Лешка. — Давай за окно его вывесим.
— Чтобы вся милиция сбежалась?
— Еще придумал! На балкон положим. Здорово?
— Не здорово. Вдруг кто-нибудь из них выглянет?
Мы растерянно огляделись. Хороша квартира, а скелет спрятать некуда. Разве что в стенной шкаф.
Я распахнул его дверцу. Он был пуст. Одни полки. Но они были не прибиты. Я вынул их и поставил в угол шкафа. Стоп! А почему бы мне самому не спрятаться здесь? — гораздо надежнее. И хлопот меньше.
— Ну, все, — сказал я Лешке. — Иди домой и жди меня. Я вернусь.
Лешка вздохнул.
— А если не вернешься, можно, я тогда возьму себе твой транзистор?
Ничего себе напутствие!
Алешка еще раз печально посмотрел на меня, на машинки, значительно пожал мне руку.
— Звони, если что, — сказал он от двери. — Я приду на помощь.
Стукнула дверь, щелкнул ключ в замке…
Я присел на пол — что-то плохо держали ноги. Наша игра становилась слишком травмоопасной. Если это в самом деле жулики и они обнаружат меня в своем осином гнезде, то уж, конечно, мне несдобровать. Никто не даст за мою жизнь и дохлой сухой мухи.
Мне стало жалко себя, Алешку, маму с папой и этого лейтенанта в милиции, который из-за своей неопытности не принял должных мер по обеспечению моей безопасности и которому наверняка попадет за это по служебной линии. А потом его замучает совесть от сознания невыполненного долга, и я буду по ночам являться ему во сне…
Сколько я так просидел, не знаю. Знаю только, что, если бы ожидание продлилось еще хоть минуту, я бы с позором удрал из этой проклятой квартиры и навсегда захлопнул бы за собой ее дверь…
И вдруг что-то из области шестых чувств толкнуло меня снизу. Я вскочил, нырнул в шкаф и прикрыл за собой дверцу, оставив узкую щель, чтобы дышать и слушать.
В двери снова щелкнул замок. Потянуло сквозняком по ногам. Кто-то вошел в квартиру. Я еще немного надеялся, что это Лешка пришел за мной. Но это был не Лешка.
Послышались два тихих голоса — женский и мужской.
— Упрятали наконец эту костлявую образину, — сказала женщина, и было слышно, как она сбросила туфли. — Все равно я ее боюсь.
