— Это оправдание перестало работать, когда тебе исполнилось девятнадцать. И оно точно не работает, когда тебе почти тридцать.
— Знаю. Я такая идиотка. О чем только думала?
— Шейн знает?
Свет в ванной был выключен, но солнце сияло через небольшое окошко в моей душевой, и я закрыла глаза. Дерьмо, даже глаза болели.
— Да, я рассказала ему этим утром.
— Что он сказал?
— Почти ничего.
— Почти ничего?
— Спросил, уверена ли я, что это его ребенок.
— Мудак! — закричала она, усиливая боль в моей голове. — Надеюсь, ты поставила его на место.
— Нет, я просто ушла.
— Что? Почему? Не позволяй ему унижать тебя, Кэтрин. Ты терпела гораздо больше дерьма от него, чем должна была за последние годы.
— Нет, я понимаю. Просто... — снова плачу, чувствуя себя более жалкой, чем когда-либо была в своей жизни. — Я так устала, Ани. Так чертовски устала, и меня продолжает тошнить. И Келлер был засранцем этим утром. Он ударил меня. Затем Шейн пришел домой и повел себя как полный мудак по этому поводу. Я просто больше не могла терпеть и ушла, когда Келлер уснул, и, вероятно, он проснулся, все еще думая, что я злюсь на него.
— Оу, помедленней, милая, — сказала она успокаивающе. — Давай обсудим все постепенно. Тебя тошнит?
— Очень сильно, — прохрипела я, мой желудок снова начал сжиматься. — Боже, Ани. Я несколько дней не могу ничего удержать в желудке.
— Сколько дней?
— Я думаю, три. Боже, будто целая вечность.
— Должно быть, ты обезвожена, Кейт. Тебе нужно к врачу.
— Мне назначено на послезавтра.
— Нет, тебе нужно пойти сейчас.
— Я слишком истощена. Даже не могу подняться с пола ванной.
Я услышала, как она зашуршала чем-то, затем ее голос прозвучал более отчетливо.
— Я перезвоню тебе, сис, хорошо?
— Да, — ответила устало. — Я буду здесь.
— Я перезвоню тебе.
— Хорошо.
Я отключила вызов, когда мой желудок снова взбунтовался, и даже не пыталась встать на колени, чтобы добраться до унитаза. В любом случае в моем желудке ничего не было.
Но когда все закончилось, я была потная, а мой пресс болел, но это не остановило меня от того, чтобы уснуть, свернувшись калачиком на полу.
— Кэти? — я услышала крик Шейна, который вытащил меня из самого крепкого сна за последние дни. — Кейт!
Прежде чем я смогла ответить, его тело оказалось в дверном проеме моей ванной.
— Извини, должно быть, я не услышала, как ты вошел, — сказала бессмысленно, когда он внезапно остановился. — Я не особо хочу компании сейчас.
— Кэти, — сказал он мягко, делая шаг ко мне.
— Не надо. Я просто... не надо. Я ужасно пахну и вся потная... дай мне пару минут, хорошо? — спросила устало, пытаясь подняться на колени.
— Не двигайся, детка, — ответил он нежно, когда вошел в ванную. — Давай поднимем тебя.
У меня перехватило дыхание, но я смогла сказать:
— Где дети?
— Я забрал Сейдж и ненадолго отвел к соседям.
— Ох, дерьмо! — попыталась подняться на ноги, но голова закружилась, и я снова начала плакать. — Я должна была забрать ее из школы. О, боже мой, она, наверное, рассержена.
— Эй, — сказал он мягко. — Перестань. Я говорил с Анитой, и она сказала, что тебе плохо. Я забрал Сейдж вовремя. С ней все хорошо.
— Боже, мне жаль. Я уснула.
— Я вижу. Тебе не о чем сожалеть.
Он наклонился поднять меня, и я попыталась отодвинуться.
— Пожалуйста, не надо, Шейн, — я шмыгнула носом. — Я воняю. Мне нужно в душ.
Он уставился на меня, долгое время не отвечая, прежде чем потянулся над моим телом и отодвинул шторку душевой.
— Что ты делаешь?
— Ты хочешь помыться, верно? — спросил он и включил воду. — Так давай помоем тебя.
В шоке я наблюдала, как он снова задернул шторку и начал снимать футболку через голову, также сбрасывая шлепки. Дальше он спустил свои шорты цвета хаки и боксеры, оставаясь полностью голым.
— Что, ради всего святого, ты делаешь? — спросила я, когда снова обрела дар речи.
— Давай поднимем тебя.
— Ты выжил из своего гребаного ума?
— Если ты не перестанешь смотреть на мой член, он воспрянет духом и поздоровается, — предупредил Шейн.
— В первую очередь, именно он стал причиной всего происходящего.
— Верно. Я не собираюсь трахнуть тебя у стены. Тебе плохо и нужно в больницу. Поэтому, либо ты позволяешь мне помочь тебе в душе, либо я повезу тебя такой: воняющей, как бомжиха.
— Я уверена, что любое эго, что у меня было, когда я переспала с тобой, сейчас съежилось и умерло.
— Хорошо, значит тебе все равно, если я увижу тебя голой.
— Поверь, мне пофиг, — ответила я устало, когда пыталась подняться с пола. — Я уже знаю, что ты не хочешь повторов, поэтому не переживаю, если ты увидишь что-то, что отобьет твой интерес.
— Я был мудаком.
— Не беспокойся, по крайней мере, секс был хорош, — ответила я, когда он стягивал мою футболку по моей воспаленной груди. — Осторожнее, — предупредила я.
— Я буду осторожен, — пообещал он, когда спустил мои леггинсы и нижнее белье по ногам.
— Я не должен был говорить тебе этого, — сказал Шейн искренне, держа мои руки, когда мы оказались в душе. — Я был в расстроенных чувствах тем утром...
