— Да ладно тебе, сис. У нас получится. Мне нужно, чтобы твоя мамочка была счастлива со мной. Ты же поможешь мне немного?
Я прыснула, и Шейн поднял голову. Когда он встретился со мной взглядом, то покраснел.
— Как долго ты не спишь?
— Не очень долго, — прохрипела я. — Мои груди тяжелые.
— Да, она спала почти четыре часа. Должно быть, вымоталась ночью, — сказал Шейн, неся Айрис ко мне.
Я возилась с небольшой лямкой на передней части топа и опустила ее, когда Айрис начала кричать. Мои глаза были едва открыты, когда Шейн положил ее ко мне, и я была поражена, почувствовав прикосновение холодного пальца к соску.
— Они потемнели, — сказал Шейн хрипло, поворачивая ко мне Айрис.
— В яблочко, — пробормотала я, наконец, используя одну руку, чтобы расположить Айрис и начать ее кормить.
Шейн тихо хихикнул, и я улыбнулась. В таком состоянии между сном и бодрствованием все в мире было правильным.
— Она похожа на тебя, — пробормотал он, проведя пальцем по щечке Айрис. — Глаза и носик.
— У нее твоя кожа, — ответила я, устало закрывая глаза. Четырех часов сна было недостаточно.
Через некоторое время я проснулась, когда Шейн убрал Айрис от одного моего соска и сказал мне повернуться на другой бок. После небольших манипуляций, я была на другом боку, и Айрис снова кушала.
— Все хорошо, детка, — сказал Шейн, когда я пыталась держать глаза открытыми. — Просто спи.
— Ты останешься? — спросила, когда расслабила свою голову на подушке.
— Я никуда не уйду, — ответил он, когда я уснула, пока Айрис вонзила свои крошечные пальчики в кожу моей груди.
— Я проснулась, — пробормотала я, когда на следующее утро Сейдж появилась в комнате.
— Папуля готовит завтрак, — объявила она радостно, забираясь на кровать. — А Ганнер обкакался во сне. Оно было повсюду. Мерзко.
— Ты счастлива вернуться домой, Сейдж-Рейдж? — спросила я, притягивая ее ближе и обнимая.
— Да, теперь, когда ты здесь.
— Твой отец пытался сделать то, что, по его мнению, было лучше для вас, — сказала я, слегка ее сжимая. — Ты ведь это знаешь?
— Да, но это отстойно.
— Согласна, малышка.
— Тетушка Кейт? — спросила она тихо.
— Да, принцесса?
— Кто папа Айрис?
Дыхание перехватило у меня в горле, и я была ошарашена ее вопросом. Прошли месяцы с тех пор, как кто-то из детей упоминал отца Айрис, но мне не стоило предполагать, что у меня есть больше времени. Сейдж было почти девять, она вряд ли больше купится на ерунду.
— Я папа Айрис, — осторожно сказал Шейн из дверного проема. — Но ты, вероятно, уже догадалась?
Он зашел в комнату и сел с нами.
— Да, так я и думала, — сказала она спокойно. — Ты ведешь себя как ее папа.
— Ничего не могу поделать с этим, — сказал Шейн с небольшой улыбкой.
— О чем думаешь, Сейдж? — спросила я, после того как она молчала пару минут.
— Вы поженитесь?
— Нет, — ответила я решительно, прежде чем Шейн мог заговорить. Он оскалил зубы, и я видела, как сильно напряглись его челюсти.
— Можно рассказать Келлеру?
— Эм, наверное, — пробормотала я. Мне стало неуютно.
Сейдж слезла с кровати и побежала к двери, прежде чем развернулась со странным взглядом на лице.
— Получается, Айрис — моя сестра?
— Да, — сказал Шейн решительно.
— Круто, — ответила Сейдж, слегка пританцовывая, прежде чем побежала в коридор.
— У Келлера возникнут вопросы, — пробурчала я, садясь в кровати.
— Вероятно.
— Что мы ему скажем? — спросила я, нервничая.
Шейн встретился со мной взглядом.
— Что я папа Айрис, а ты мама. Все просто, Кэти. Ему не нужно больше.
— Он будет сбит с толку, — спорила я.
— Думаю, он понимает больше, чем ты от него ожидаешь.
Мы сидели в тишине, когда услышали, что множество детских ножек бегут по лестнице. Очевидно, Сейдж поделилась новостью. Я приготовилась к атаке.
Я выжимал из себя все силы, когда пробежал мимо бензоколонки в нескольких милях от нашего дома, и выругался себе под нос, когда один из моих наушников выпал из уха.
У меня не было времени замедлиться, чтобы засунуть его обратно. Кейт осталась дома с детьми, и я ненавидел тот взгляд, который она мне послала, когда я вышел за дверь. Она была истощена, по хорошей причине, и я понимал, она боялась, что следующим утром я уйду рано на работу. Я использовал столько времени, сколько мог, но долг зовет, по крайней мере, следующие две недели.
Я должен был вернуться и разобраться во всех делах, прежде чем смогу взять свой отпуск. Не было никаких поблажек, и я ненавидел это. Мой командир проявил снисходительность, когда я рассказал ему, что произошло, но его терпение было на исходе.
Мой желудок сжался, когда подумал о том, через что прошла Кейт за последнюю неделю. Черт, за последние месяцы. Я увяз в своих собственных проблемах, в том, как себя чувствовал, полностью пренебрегая единственной женщиной, которая любила меня больше, чем приемная мать.
