Салон я открыла на деньги, которые мне отдал Валера при разводе. Ох, с каким недовольным видом он вручил карту с положенными мне деньгами. Сам виноват, это он настаивал на заключении брачного договора, и деньги я получила по закону. Пусть скажет спасибо, что я отказалась делить совместно нажитое, иначе бы к его ранним сединам добавился ещё и сердечный приступ. Мне не надо было ничего его, но уходить просто так гордость не позволила.
Последние три года нашего брака официально я нигде не работала, иногда подрабатывала «на тетю», занимаясь составлением свадебных букетов. Флористика всегда была моей страстью, и я безумно рада, что вложила деньги правильно.
Поковырявшись немного в отчетах и накладных и уверившись, что все в порядке, я поспешила домой часа в четыре.
Гуля занималась ребенком, а я, предупредив няню о том, что на вечер у меня планы и ей придется задержаться, поспешила в комнату. Распахнула двери шкафа и начала выбирать взглядом наряды.
Мне хотелось выглядеть сегодня шикарно. Воспоминание о том, как я выглядела при первой нашей встречи со Спасским угнетали. Я могу и умею быть красивой. Нет, не для того, чтобы произвести впечатление. А чтобы просто гордиться собой и не чувствовать себя рядом с Даниилом никчёмной.
Выбор я остановила на изумрудном платье с декольте. Глубоким, но в меру, обтягивающим, но где надо. К нему выбрала высокие коричневые сапоги и кожаную куртку в том. В уши – серьги с дымчатым кварцем, на пальцы – пару колец. Волосы оставила распущенными, уложив их лёгкими волнами. Макияж не яркий, но заметный, акцент на глаза, губы подчеркнула бежевым блеском. Мое отражение в зеркале мне определенно нравилось.
Адрес клуба я узнала в интернете. «Семь пятниц» находились в центре, добираться до которого мне совсем недалеко. Я заказала такси за сорок минут до встречи, машина приехала вовремя. И вскоре я уже выходила из нее у широкой металлической двери клуба.
На входе меня встретили секьюрити, два амбала, отличить которых друг от друга было трудно: высокие, мускулистые, бритоголовые, с практически отсутствующим взглядом и суровым выражением лица.
– Я к Спасскому, – произнесла я. Мужчины одновременно окинули меня сканирующими взглядами и переглянулись:
– Ваше имя? – спросил один.
– Виктория Черных…
Амбал сдвинул свои густые брови, а потом полез в карман. Достал из него телефон и с удивлением несколько секунд переводил взгляд с экрана на меня, с меня на экран. Я сделала шаг, кокетливый и неловкий, нарочно, и смогла заглянуть в гаджет секьюрити, где крупным планом красовалась моя фотография. Причем с паспорта, как и для большинства людей, она была мной ой как нелюбима.
Наконец, наверное, всё же обнаружив сходство с фотографией, амбал произнес:
– Проходите, – и открыл передо мной двери клуба. Я вошла, оглядываясь по сторонам.
Жутко безвкусное место, с долбящей музыкой и мигающим светом. Однако народу было много. В основном за столиками, расставленными вдоль стен и у длинной барной стойки. Танцующие тоже были, ближе к сцене, на которой, поддергиваясь, трудился ди-джей.
Я замерла на месте, вглядываясь в лица людей за столиками, и вдруг почувствовала слабый толчок в спину, обернулась, за мной стоял тот самый амбал с моим паспортным фото в своём телефоне. Взяв под локоток, он повел меня через толпу к широкой лестнице, на первых ступеньках которой стоял ещё один амбал… Интересно, где таких одинаковых разводят? Клонируют?
Мой провожатый что-то шепнул второму, тот кивнул и пропустил нас. Я начала подъем вслед за амбалом, пялясь в его широкую спину. А когда спина неожиданно исчезла, ее владелец шагнул немного в сторону, передо мной оказалась дверь. Она открылась, словно сама по себе, и я увидела Даниила Спасского, восседавшего на подушках дивана, перед которым стоял накрытый стол.
Спасский одарил меня взглядом. Сначала немного удивлённым, потом явно оценивающим. Он даже голову набок наклонил, чтобы увидеть меня в полный рост. А когда я приблизилась к нему, взгляд зелёных глаз стал уже напыщено-равнодушным. Но я была вполне довольна произведенным эффектом.
– Привет, – бросил он и кивком указал мне на смежный диван, предлагая тем самым присесть. Что я и сделала – устроилась с удобством, проверяя пятой точкой мягкость подушек, немного поелозив, и сняла куртку. Не зная, куда ее пристроить, я просто бросила верхнюю одежду по соседству.
Спасский бегло взглянул на мои открытые плечи, потом махнул взглядом грудь. Едва заметно усмехнувшись, он подметил:
– Сегодня ты выглядишь получше.
Я не стала причислять его слова к комплименту. Сомнительно и язвительно. И вместо слов благодарности заявила:
– Ужасное место.
Даниил громко фыркнул, посмотрел направо, где было длинное витражное окно, открывавшее вид на первый этаж, сузил глаза, словно к чему-то присматриваясь и, на удивление, промолчал. Мне даже на секунду показалось, что он со мной согласен.
Вернувшись взглядом ко мне, Спасский широко улыбнулся, а затем потянулся за двумя налитыми пузатыми бокалами и, протягивая мне один, сказал:
