— Ты очень хороший, Нолан, — проговорила она. — Ты просто сам не знаешь, какой ты хороший!
Он горько усмехнулся, глядя перед собой. Куда уж лучше! Столько всего натворил и исключительно по доброте душевной! Теперь до конца жизни не расхлебаешь.
Ким словно читала его мысли.
— Возможно, я сейчас скажу банальность, — произнесла она после долгой паузы, — но на свете есть единственная непоправимость, единственное, что нельзя обратить вспять. Это смерть. И пока этого не произошло — все можно исправить, — Ким смотрела на спящего Криса. — По крайней мере, бороться за это.
…На нелюбимый им город обрушилась стремительная субтропическая ночь, когда Нолан покинул уютно закутавшийся в мягкую тьму дом.
— Я прилечу, как только смогу, — пообещал он Ким.
— Мы будем ждать, — просто сказала она.
Крис широко улыбнулся отцу. Нолан поцеловал его в лоб, пригладил мягкие с медным отливом волосы и, кивнув Ким, вышел за дверь. Уже садясь в машину, он вдруг подумал: «Забудет меня за месяц!» И эта мысль неожиданно огорчила его.
Зазвонил телефон.
— Верни мою машину, террорист, — вместо приветствия потребовала сестра. — Надеюсь, с ней все в порядке?
— То есть все ли в порядке со мной, тебя не интересует совершенно? — осведомился Нолан.
— Да что с тобой может случиться, баржа непотопляемая? — удивилась Клодин и, наконец, перешла к делу: — Документы готовы.
— Уже? — выдохнул он.
— Уже. Я привезу завтра в аэропорт.
— Спасибо, Кло, — искренне сказал он. — Я твой должник.
— Иди ты к черту, братик, — устало сказала сестра. — Тебе жизни не хватит, чтобы со мной рассчитаться. Тебя даже в рабство брать неинтересно. Ариведерчи.
Клодин отключилась. Нолан задумчиво покрутил телефон между пальцами. Вот и все. Пути назад не было. Кристофера Патрика Броуди больше не существовало. Зато сегодня на свет появился Кристофер Патрик Хьюз. Недоверчиво прислушиваясь к себе, он пытался разобраться в том, что чувствовал сейчас, и не мог. Пока не мог.
Весь обратный путь до Родоса они молчали, лишь изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. Алиса расслабленно смотрела в иллюминатор, время от времени улыбаясь каким-то своим мыслям, а Джей, заметив повышенный интерес к своей персоне со стороны компании немецкоговорящих туристов, натянул козырек бейсболки до самого носа и делал вид, что дремлет. Так легче думалось.
Его «греческие каникулы» заканчивались. Через двое суток он должен быть в Бангкоке, и по графику съемки в Таиланде займут как минимум месяц. Да и потом он не волен распоряжаться собой. Работа над картиной далека от завершения. Никогда его еще так сильно не одолевало желание послать все к черту. И Моргана, и его будущий блокбастер, и многочисленных коллег во главе с исполнителем главной роли. Сейчас он мучительно завидовал всем этим людям на пароме — местным жителям и туристам. По сравнению с ним они были свободны словно птицы. Он же чувствовал себя так, как будто к его ногам привязали пудовую гирю, спустили на воду и любезно предложили грести к берегу.
Джей вздохнул, незаметно покосился на Алису. Та задумчиво что-то рисовала пальцем на запотевшем стекле. Именно возвращения этой задумчивости он и боялся. А может прекратить изображать из себя преданного друга? Может поступить проще, отпустив на волю все животные мужские инстинкты? Дубиной по голове и в пещеру. А там… Способ примитивный и дремучий, но, по слухам, действенный. Глядишь, и вернет ей вкус к жизни.
— …Джей! — позвала Алиса, легко касаясь его плеча.
Он водрузил кепку на место и вопросительно глянул на нее, все еще во власти своих не совсем адекватных мыслей.
— Мы уже в порту, — объяснила она.
Так как при выгрузке пеших пассажиров у недисциплинированных и темпераментных греков некоторый хаос только приветствовался, Джейден крепко взял Алису за руку, как только разноязыкая толпа всосала их. И позабыл отпустить на пристани. Так чинно держась за руки, словно малые дети, они и дошли до ее бунгало.
Поизучав знакомую террасу, которая видала столько совместно проведенных закатов, Джей повернулся к Алисе.
— А не пойти ли нам пообедать? — предложил он.
— Лучше выпить, — после паузы сказала Алиса.
Джей в полном изумлении хлопнул ресницами.
— Сейчас? — растерянно спросил он.
Алиса на секунду задумалась, а потом совершенно серьезно ответила:
— Приличнее, конечно, вечером.
Джейден покрепче перехватил зажатую локтем халявную бутылку семизвездочной «Метаксы», презентованную на выходе словоохотливым хозяином таверны. По правде говоря, он долго не мог понять, в чем причина такой щедрости, пока, наконец, не уловил в журчащем потоке греческой речи слова «Александрос» и «Гефестион».
— Все, — громким шепотом сказала Алиса, — тебя спалили! Странно, что только сейчас.
— Пошли уже! — пробормотал он, настойчиво подталкивая ее к выходу.
