— А это уже совершенно никого не интересовало бы, — пожала та плечами и протянула ему бутылку.
— Ты ее не выронила? — изумился Джей.
— Я и апельсины все дотащила, — Алиса принялась выуживать из карманов добычу.
Краденые фрукты были ароматными до умопомрачения и кислыми как уксус, что имело вполне логичное объяснение, ведь до начала сбора урожая оставалось больше месяца. Воришек, впрочем, это мало смущало. Отпивая по очереди прямо из горлышка элитный коньяк — картина, способная довести до инфаркта истинного ценителя — они заедали его сочными дольками, отчего на языке еще долго оставался приятные нотки дуба, муската и апельсина.
Выветрившийся было за время марафона хмель быстро вернулся. В какой-то момент Джей вдруг ясно осознал, что это она сидит сейчас рядом, соприкасаясь с ним плечом и бедром. Его прошиб озноб, после которого моментально стало жарко. Лениво бродившие мысли вдруг шуганулись врассыпную, оставив его голову абсолютно пустой и звонкой. Так близко. Такая живая, теплая, настоящая…
— Какой длинный сегодня день, — вдруг проговорила Алиса, глядя на мерцающие огоньки внизу. — Просто не верится, что скала, подъем, спуск — все это было сегодня утром. Словно неделя прошла.
Она повернула к нему лицо:
— Это было волшебно, Джей, — прошептала она.
И тут его переклинило окончательно и бесповоротно. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он положил ладонь на ее щеку. В ее широко раскрытых глазах что-то мелькнуло, страх или изумление, он не стал разбираться, потому что уже в следующую секунду накрыл губами ее пахнущие коньяком и апельсинами губы. Он торопливо пил этот поцелуй, утоляя застарелую жажду, потому что был уверен, что еще секунда — и она оттолкнет его.
Он ошибся. Она вдруг тихо вздохнула, ее губы едва ощутимо шевельнулись, и спустя вечность он понял, что она не только не отвергла его, она вернулась в его поцелуй и осталась там.
Он прижимал ее к себе все теснее и теснее, шаря руками по гибкой горячей спине, норовя расположить их там с максимальным удобством. Потом его озарило, что с удобством не получается, потому что спина слишком узка сразу для двух ладоней и вторую он переместил ей на бедро, забираясь под плотную ткань юбки и дурея от собственной смелости. А потом… Потом он уже и не помнил ничего. Только атласная непостижимо гладкая кожа под его пальцами, только пьяняще-покорные губы под его губами. И еще тонкий, влажный аромат морской свежести, исходящий от ее волос.
Рукой она поймала его ставшие слишком проворными пальцы.
— Остановись, — задыхаясь, проговорила она и добавила совсем тихо, — пожалуйста!
Высвободившись из его объятий, она встала и отошла к краю склона. Тут же навалилось чувство горестного одиночества и пустоты. Не в состоянии больше мириться с этим, он шагнул вслед за нею, обхватил обеими руками, прижимая спиной к себе.
— Я не могу, Джей, — прошептала она, глядя прямо перед собой. — Прости.
Он зарылся лицом в распушившиеся волосы, прикрыл глаза. Она не отстранилась, и он увидел в этом хороший знак. Еще крепче прижал ее к себе и едва слышно проговорил:
— Я подожду.
Дублин встретил дождем с мокрым снегом. «Ну, это уже чересчур!» — удрученно думала Алиса, боязливо выглядывая из-под зонта и взмахом руки останавливая машину такси. Возвращение из лета в зиму обернулось настоящим стрессом. Мучительно захотелось обратно на белые камни Родоса, к ласковым лазурным волнам моря, под расслабляющее тепло южного неба, такого же пронзительного синего оттенка, как его глаза.
Думать об этом было нельзя. Мысли о Джее вызывали глубокое смятение, тревогу, смущение, трепет и целый коктейль других, гораздо менее внятных чувств. Но она все равно думала. И вспоминала о том, какими были эти дни на острове, и как всё изменилось вчера.
Джей сам чувствовал повисшую между ними неопределенность, мучился ею, но преодолеть не мог. Слишком мало времени у них оставалось. Нет, не мало, его у них не оставалось вообще. Поэтому и прощание в аэропорту Афин вышло каким-то дерганым и скомканным, словно один из них хотел сказать слишком много, а второй боялся слишком многое услышать.
— У нас концерт в Лондоне в конце декабря, — произнес Джей уже после того, как объявили регистрацию на его рейс. — И если ты… может быть, если ты вдруг захочешь…
— Конечно, — поспешно проговорила она. — Ты же знаешь, я буду рада.
Он кивнул и замер в нерешительности. Затем наклонился, коснулся ее щеки легким поцелуем и, развернувшись, быстро пошел к стойке регистрации.
…Расплатившись с водителем, который любезно доволок ее чемодан до самого порога, Алиса поднялась по ступенькам и открыла дверь. Улыбнулась, вдыхая знакомые домашние запахи, провела ладонью по стене, включая свет.
— Саш? — позвала, прислушиваясь к подозрительной тишине. — Я дома.
