Городок Монтрё, куда они направлялись, находился километрах в сорока от места их временного пристанища. По причине праздника дорога была довольно пустынна, хотя время от времени им навстречу попадались машины с лыжами на крыше или в салоне, спешащие в сторону гор. Джей провожал их рассеянным взглядом. Лыжи входили в его планы в самую последнюю очередь.
Алиса смотрела в окно, о чем-то сосредоточенно думая. И ему совсем не нравилось то, о чем она думала. Конечно, он не был настолько глуп и самонадеян, чтобы решить, что одна ночь в корне изменит их отношения. Мысленно он был готов и к раскаянию, и к сожалению, и к холодности с ее стороны. И хорошо представлял себе, что будет делать дальше. Но это ее молчание, эта самоуглубленность… Невозможная женщина. Вещь в себе.
— Алиса, — не выдержал он, не отрывая взгляда от дороги, — скажи мне что-нибудь, чтобы я перестал чувствовать себя грязным насильником.
Алиса вздрогнула, выдернутая из своих мыслей, глянула на него.
— А ты чувствуешь? — в смятении пробормотала она.
Джей притормозил, плавно съезжая на обочину, заглушил двигатель. Развернувшись боком на сидении, он протянул руку, неуверенно касаясь ее щеки.
— Знаешь, я ведь все понимаю, — доверительно произнес он, — и я тоже… я тоже очень боюсь. Правда.
Он не стал уточнять, чего именно, и после короткой паузы договорил:
— Но мы с тобой вдвоем, верно? А вдвоем все-таки не так страшно.
Сраженная такой дивной логикой, Алиса несколько секунд изумленно смотрела на него, а потом, закрыв ладонью глаза, тихо засмеялась.
— Поехали, — сказала она.
С чем ассоциируется Швейцария у среднестатистического обывателя? Верно — швейцарский сыр, шоколад, часы, банки и стабильно высокий уровень жизни. Более продвинутые и начитанные припомнят многовековой нейтралитет, швейцарских гвардейцев в охране Папы Римского и Вильгельма Телля. И все сойдутся на том, что Швейцария с ее озерами и горами — красивейшее место на земле.
Монтрё безоговорочно подтверждал эту не требующую доказательств аксиому. Окруженный с трех сторон горными вершинами, городок уютно устроился на берегу Женевского озера, радуя глаз буйной субтропической зеленью в конце декабря. И среди всех этих вечнозеленых кипарисов, пальм, миндальных деревьев и лавровых кустов особенно органично смотрелись ярко украшенные гирляндами деревянные павильоны одной из самых крупных в Европе рождественских ярмарок.
— Это мы удачно приехали, — заявил Джаред, виртуозно втискивая громоздкий джип между двумя приземистыми «порше» на парковке у торгового центра Migros. — Сегодня последний день ярмарки, завтра все павильоны разберут.
— А Новый год? — удивилась Алиса.
— Новый год — явление не столь значимое и, можно сказать, второстепенное, — рассеянно проговорил Джей и ткнул пальцем в сторону входа в торговый центр: — Нам туда.
Как обычно, не уделив шопингу должного внимания, Алиса купила первые же удачно севшие джинсы, уютный свитер крупной вязки и еще пару-тройку более мелких, но крайне необходимых вещиц, существенно облегчивших ее кредитку. Покончив с необходимым и забросив покупки в машину, отправились прямиком в Праздник.
Если бы не одетые в соответствии с календарным сезоном люди, невозможно было бы догадаться, что на дворе 25 декабря. Обилие зелени вступало в странный, но приятный глазу диссонанс с рождественской атрибутикой, которая в той или иной степени присутствовала во всех павильонах. Бесцельно бродя от одной палатки к другой, разглядывая всевозможные произведения местных и заезжих ремесленников, вдыхая головокружительные ароматы готовящихся прямо здесь на набережной блюд, Алиса чувствовала, как ее, наконец, отпускает напряжение сегодняшнего утра. Вокруг бурлило оживленное разноязыкое людское море, и в этой толпе она чувствовала себя гораздо более свободно и комфортно, чем наедине с Джеем.
Потолкались возле палаток с деревянными сувенирами, полюбовались на резных мишек — символов Швейцарии, еще больше подивились ценам на них, витавшим где-то в заоблачных альпийских высях. Не удержавшись, купили забавный деревянный светильник в виде пузатого гриба, из-под шляпки которого выглядывали меланхолично скошенные к переносице глаза. Долго разглядывали любопытные картины-аппликации, в которых использовалось только черный и белый цвета, воссоздающие чисто швейцарские пасторальные мотивы — шале, коровки, пастушки, деревья.
