…Губы Джея пахли вином и апельсинами. Совсем как тогда в октябре. На мгновение ей показалось, что они провалились в настоящую временную дыру, что вокруг не укутанные снегом альпийские склоны, а стремительно остывающие после дневного зноя белые камни Родоса. И сам поцелуй, щемяще нежный, был словно продолжение того первого поцелуя, не просто продолжение, а прелюдия чего-то большего, чего она сама сейчас недвусмысленно пожелала. Убаюканная этой возвышенной нежностью, она не сопротивлялась, когда Джей в два шага пересек узкое пространство, отделявшее их от постели, увлекая ее за собой.
Запрокинув руки за голову и закрыв глаза, она позволяла ему целовать себя. Его губы были теплыми и немного шершавыми, и она мимолетно удивилась — когда он успел их обветрить? — а поцелуи легкими и осторожными, как те самые пресловутые крылья бабочки. Ее расслабленный и слегка затуманенный алкоголем мозг не пожелал рождать менее банальную ассоциацию. Вся во власти приятных ощущений она словно покачивалась на ласковых волнах, уносивших ее все дальше в океан ожидаемого наслаждения.
— …Эли! — прошептал он вибрирующим от возбуждения голосом.
Холодный острый луч здравого смысла разорвал окутавшую ее пелену. Остатки хмеля моментально выветрились из головы. И еще прежде чем включился мозг, взбунтовались все органы чувств, отказываясь признавать и принимать чужого мужчину. Упругая тяжесть его тренированного тела неожиданно стала непереносимой в самом прямом физическом смысле слова. Ее сотряс мучительный неконтролируемый озноб. Сильнее зажмурив и без того плотно закрытые глаза, она уперлась руками ему в грудь, отталкивая и отвергая, не в состоянии побороть охватившую ее панику. Панику женщины, знавшей всего лишь одного мужчину.
Твердая ладонь накрыла ее ледяные пальцы. Теплое дыхание коснулось щеки.
— Не бойся. Я просто хочу согреть тебя.
Она открыла глаза и сразу же натолкнулась на внимательный взгляд его ставших отчего-то очень темными блестящих глаз. Всхлипнув, она покачала головой, сама толком не ведая, что именно отрицает и от чего отказывается. И тогда он поймал ладонями ее лицо и прижался к ее губам поцелуем, в котором не было и следа былой нежности, а лишь жаркое, пожирающее его изнутри, как лесной пожар, желание.
…Усилием воли Алиса отогнала от себя картину недавних событий. Со вздохом поднялась с банкетки. Скоро рассвет, нужно хотя бы немного поспать. По-кошачьи неслышно ступая по мягким завиткам коврового покрытия, она подошла к кровати. Джей по-прежнему занимал ее большую часть. Поколебавшись секунду, Алиса стянула толстовку и скользнула под одеяло, пристраиваясь на самом краю. Босые ноги здорово закоченели, и она машинально потерла их одна о другую. В ту же секунду крепкие руки уверенно притянули ее к себе. Алиса полузадушено пискнула, но Джей уже ловко обхватил ее ледяные ноги своими, не оставляя ни единого шанса на гордую независимость.
— Не убегай от меня, — пробормотал он ей сзади в шею.
Зажмурившись, Алиса чувствовала, как он возится у нее за спиной, заключая в плен невыносимо тесных объятий и щедро делясь с ней теплом своего тела. «И как тут уснуть?» — расстроенно подумала она. Но живое тепло мягко обволакивало и укутывало, изгоняя стылость, а ровное тихое дыхание в ее волосах расслабляло и убаюкивало. И спустя несколько минут Алиса уже спала.
Солнечный рассвет уверенно просочился в широкие панорамные окна и стеклянные панели в мансардной крыше. Нашарив на тумбочке пульт, Джей опустил жалюзи, погрузившие спальню в уютный полумрак. Осторожно приподнявшись на локте, он заглянул в лицо лежащей рядом женщины. Алиса спала, утомленная переживаниями и ночным бдением возле окна.
Черт возьми, она провела там столько времени, что он совершенно замучился прикидываться спящим и был близок к тому, чтобы силком затащить ее обратно в постель. К себе в постель. Точнее к ней, но с собой.
Джейден тихо хмыкнул и лег обратно, с наслаждением зарываясь лицом в ее волосы. Удивительно, но волосы имели все тот же трудноопределимый аромат, который он почувствовал еще в пустыне. Солнце, ветер и неведомые травы. Бескрайний желтый океан и тихая на грани слышимости песня песка. Тогда к чистому свежему аромату примешивалась едва уловимая нотка полынной горечи, рожденная скорее его фантазией. Все правильно. Так и должна была пахнуть желанная, но чужая женщина. Сегодня он держал в объятиях свою.
По правде говоря, он до сих пор до конца не верил, что сон, терзавший его столько ночей, стал явью. Он так долго ждал, так часто представлял себе это, что когда оно наконец случилось, слишком неожиданно, слишком быстро и спонтанно, он просто потерял голову.
