Он находился в Кейптауне тридцать девять дней. «Какая точность! — восхищался Тайлер. — Ты, словно потерпевший кораблекрушение, выброшенный на необитаемый остров. Делаешь зарубки, боишься потеряться во времени?» Тайлер насмешничал, видя причину. А он по-детски упрямо продолжал считать дни. Эти дни он забивал до отказа, ни секунды не сидя на месте: съемки, интервью, репетиции, студия, фотосессия, а в оставшееся свободное время тащил бездельничавших музыкантов расширять кругозор и подпитываться впечатлениями. Подняться в фуникулере на Столовую гору, чтобы обозреть лежащий внизу как на ладони Кейп; прыгнуть с моста Блоукранс на самой высокой тарзанке в мире; отправиться на сафари в Национальный парк поглазеть на «большую африканскую пятерку»; пописать сразу в два океана, Атлантический и Индийский, с мыса Игольного — самой южной точки Африки (само собой, это была идея Тайлера, мол, океану все равно, он большой и соленый, а мне приятно).
На первых порах это помогало: в отель он возвращался измотанный до предела. Потом помогать перестало. Он лежал у себя в номере, слушая, как постепенно сонно затихает шумный Кейптаун, и предавался воспоминаниям и мечтам. Он привезет ее сюда. Убеждениями, уговорами или шантажом, уж как получится. Он больше не может жить звонками и короткими сообщениями, ему просто необходимо чувствовать ее рядом.
Душная африканская ночь неторопливо просачивалась сквозь открытые окна, беспорядочные видения лишали сна, заставляя молодое тело плавиться от желания. Устав путаться во влажных от пота простынях, он сползал с кровати и брел в душ, искренне завидуя Тайлеру, который всегда самый простой способ решения проблемы почитал самым верным. Выучив на африканос в первый же вечер одну-единственную фразу, в вольном переводе означавшую что-то вроде «свободна ли ты для любви, крошка», тот из ночи в ночь совершенствовал свое произношение всякий раз с новой преподавательницей.
— Эк тебя плющит! — насмешливо сочувствовал Джею брат и великодушно предлагал поделиться.
Невыспавшийся и злой, тот от гуманитарной помощи нецензурно отказывался, подкрепляя свои слова соответствующим жестом. Тайлер лишь со смехом пожимал плечами, недоумевая, к чему столь противоестественно лишать себя плотских радостей.
Последнее время Джея вдруг начали посещать мрачные сомнения, рожденные расстоянием в тысячи миль между ним и его женщиной. Дремлющая мнительность, присущая любому влюбленному, разлученному с объектом своей любви, неожиданно проросла и заколосилась. Истоки собственной паранойи он, пожалуй, объяснить не смог бы. Смутное беспокойство, еще не облеченное не только в слова, но даже в образы и мысли, одолевало его. Эта подсознательная тревога вновь и вновь заставляла его вчитываться в каждую строку сообщений, через которые большей частью и протекало их общение, словно в попытке постичь некий тайный смысл, скрытый в ее словах. Таких милых словах.
Дьявол, почему эта женщина всегда была так скупа на внешнее проявление эмоций? Даже в самые интимные моменты, когда, казалось бы, их близость была такой полной, такой всеобъемлющей, у него не было уверенности, что он постиг ее всю, целиком, что она позволила ему это сделать. И сейчас ему казалось, что разлука и время лишь усугубили эту ее, пусть и ощутимую лишь на уровне подсознания и инстинктов, отстраненность.
Джейден встал на ноги, подошел к самому краю склона. Кейптаун и Дублин разделяли одиннадцать с половиной часов на самолете. Если вылететь ночным рейсом, завтра утром он будет в Ирландии.
Он дернул веревку, проверяя надежность крепления. Внизу у подножия скалы, зябко ежась под тонкой штормовкой, курил Тайлер. Отсюда, с 35-метровой высоты он походил на лилипута.
— Я спускаюсь! — крикнул ему Джей.
Тайлер знаком показал, что понял его, и, неторопливо затушив сигарету, поднялся с камня, на котором сидел.
Сборы в номере отеля заняли от силы полчаса. В последний момент за ним увязался брат. В ответ на удивленный взгляд Джейдена, он рассудительно произнес:
— Алекс должна скоро родить. Как думаешь, где она предпочтет это сделать?
— Э-э, а как скоро? — осторожно спросил Джей.
— В ближайшие недели, — последовал ответ.
— Ты собираешься торчать в Дублине несколько недель?!
— Если нужно – да! — последовал непреклонный ответ. — Не каждый день у меня на свет появляется ребенок. И я хочу быть рядом в этот момент.
— Твой предполагаемый ребенок, — не удержался Джей.
— Не старайся. Я лечу и останусь там, сколько потребуется, — отрезал Тайлер.
Джейден махнул рукой. Спорить с ним — примерно то же, что восставать против сил природы — непродуктивно и бессмысленно. К тому же, удивительно, но, похоже, Тайлер искренне радовался столь глобальным переменам в своем статусе. Возможным переменам.
— Ну, и чего ты здесь сидишь? — недовольно поинтересовался Марк, сверху вниз глядя на Алису, обессиленно приткнувшуюся в нише возле шкафа с чистыми операционными пижамами.
— Поеду я, — Алиса откинула голову к стене, закрыла глаза. — Что-то я устала. Присмотри за Сашкой, хорошо?
