Не увлекаясь коллекционированием старых электроприборов, она обожжет руку, сунув ее в предмет, которого прежде не видела, – микроволновую печь. Как ни странно, работающую.
Эскортом она проработает только четыре года: за это время накопит денег и запатентует изобретение, которое принесет ей миллиарды.
Элеонора запатентует последовательность мыслительных операций, которые позволят всякому открывать бутылки с вином силой мысли.
Она впадет в тяжелую депрессию, когда после смерти горячо любимого отца обнаружит, что он оставил ей в наследство только одно – старый штопор.
Ее фамилия Баттелло.
В четырнадцать лет переживает психологическую травму, потеряв горячо любимую маму Элеонору. В квартире раздаются вопли отца:
Альчиде Фарина.
– Куда же она делась?
Альчиде молча смотрит на него.
Отец успокаивается и тем же вечером, присев на краешек постели, заливаясь мутными слезами, спрашивает таким голосом, будто он руководитель греческого хора:
– Где искать тех, кто умер?
Подростковый мозг Альчиде, словно повинуясь сверхъестественной силе, непонятно как выдает ответ:
– Мертвые стоят, прислонившись к столбам.
У Альчиде и отца появляется новая привычка.
Теперь они молча гуляют по Риму на рассвете и на закате. Вспоминая женщину, которую оба любили, они, немного стесняясь, рассматривают светофоры, фонарные столбы, дорожные знаки.
В робкой попытке разглядеть прислонившихся к столбам людей.
Покойников.
Рано или поздно им может встретиться Элеонора.
Не встретится.
Лишь однажды, повинуясь животному чувству, полные надежды, они поспешат к столбу.
Потому что увидят у столба женщину, стоящую к ним спиной.
Телосложение и поза однозначно говорят: это Элеонора.
Осторожно, с бьющимся сердцем, они обходят вокруг столба.
Какая-то очкастая студентка.
Альчиде и отец разочарованно глядят друг на друга.
Альчиде нарушает царящее на прогулках молчание и шепчет всего одно слово:
– Похожа.
Отец улыбается и замечает:
– Тебе в театре играть.
Альчиде было тогда восемнадцать.
Мальчик понимает папины слова буквально.
Телом и душой он окунается в чтение классиков, начинает изучать авангард.
Каждый вечер Альчиде ходит в театр. Смотрит все подряд. Ничего не пропускает.
От забавного мюзикла до пафосных постановок, которые показывают в подвалах.
Он всегда садился в последнем ряду.
Когда любители экспериментов меняют форму зрительного зала и понятие “последний ряд” утрачивает смысл, Альчиде страшно злится.
После двух лет пристальных наблюдений Альчиде решает, что теперь он в состоянии выйти на сцену, играть в театре активную роль.
Он хочет стать актером, режиссером и драматургом.
Его кумир – Сэмюэл Беккет, которому он пытается подражать и внешне, и манерой поведения.
Когда ему исполнилось двадцать, случилось то, чего не могло не случиться.
Он начал вести себя так, будто он образованнее, умнее и талантливее всех на свете.
Все говорили: обычное дело в этом возрасте, как без этого. Плохо только, если потом, когда он повзрослеет, это не пройдет.
У Альчиде это до сих пор не прошло, как можно заметить по циничному и наглому выражению лица на фотографии.
В двадцать два года во время каникул, в многолюдном парке в Сан-Франциско, Альчиде вместе с приятелем-актером пробует ЛСД.
Его мозг рождает потрясающую картинку: он стирает всех людей, которые валяются на лужайках, и рисует шестнадцать человек, которые стоят, прислонившись к фонарям в парке.
Покойников из Сан-Франциско.
Когда действие наркотика заканчивается, охваченный тревогой и возбуждением Альчиде со всей яростью бросается сочинять пьесы для театра.
Так у него рождается первое, юношеское творение: “По струнам”.
Монолог, в котором много говорится о смерти и о животных.
Он ставит его в одном из подвалов, куда долго ходил как зритель. Все отзывы отрицательные.
Его распинают как драматурга и как актера.
Вечером после премьеры, понимая, что потерпел поражение по всем фронтам, Альчиде бродит по Риму. Устав так, что еле стоит на ногах, он прислоняется к столбу.
Впрочем, провал первой пьесы его вовсе не удручает.
Вместо того чтобы задуматься о причинах провала, он решает пойти войной на весь мир, который его не понимает.
Гений слишком опережает всех. Гений слишком далеко. Гений – это Альчиде.
В общем, еще одна старая как мир история. История жизни несостоявшегося художника.
Бесстрашный и дерзкий, словно вестготский полководец, спустя полгода он вновь предстает перед многочисленной публикой, зараженной садизмом и мечтающей освистать очередную бездарь.
Альчиде приготовил новый спектакль: “Мюзикл без музыки”.
О нем мы и говорим. О мюзикле, который играют без звука.
Вместе с четырьмя бедолагами, выполняющими в полной тишине те же движения, что и он, Альчиде пробует себя в роли танцора. Каждые шесть минут танец прерывает появляющийся на сцене отбойный молоток: орудует им двоюродный брат Альчиде – он заделывает дыры в асфальте и в тот вечер не отказался помочь.
“Отбойный молоток – символ современного хаоса”, – объяснил Альчиде в предисловии режиссера.
