Возникшее ниоткуда определение “пикантная” настолько его возбудило, что одуматься он уже не мог.
Чтобы довести дело до логического конца, он оставил свой сотовый дома.
Ливио выехал на пустынную окружную.
Без сонма беснующихся машин она показалась ему красивой и чистой. Похожей на пластиковую модель дороги.
Враждебный мир затих где-то вдали.
Ливио легонько нажал на газ, чувствуя себя восемнадцатилетним парнем, но ехать вне потока машин было непривычно.
Поэтому, когда Ливио охватил восторг от того, будто совсем скоро его жизнь изменится раз и навсегда, и когда он начал строить планы, решив, что больше домой не вернется, он врезался в дорожное ограждение и погиб на месте.
Шесть дней спустя Ливио появился у себя в антикварной лавке. Теперь он был призраком.
Он сел и оперся локтями о трюмо, привыкая к неведомому живым ощущению бесконечности. И стал наблюдать за Дженни, которая сменила его на посту.
Ливио не очень понравилось, что Дженни ведет себя как самостоятельная женщина (так выражаются в телевизоре “эксперты”, которых Ливио терпеть не мог). Ни намека на горе и траур.
Дженни была спокойна. И даже радостнее обычного.
Ливио удивило, что для антиквара она необычайно деятельна.
Призрак Ливио с неудовольствием отметил, что покупателей прибавилось по сравнению с тем, когда в лавке хозяйничал он.
В обеденный перерыв Дженни закрыла магазин, но прежде впустила мужчину, которого, судя по их доверительным отношениям, знала довольно давно.
Наверное, познакомились на кинофестивале, – решил Ливио.
Призрак напрягся.
Удивительные проявления одушевленности материи объясняются нервозностью обитателей загробного мира.
Дженни увлекла мужчину с аккуратно подстриженной бородой в кладовку, и они впервые поцеловались настолько свободно, что оба растрогались.
Опьяненные свободой, они даже прослезились.
Бородатый мужчина положил руку на голую ногу Дженни.
Весенние чудеса. Светлые мгновения жизни.
И тогда, чтобы прервать непристойный поцелуй, Ливио уронил старинные часы.
Любовники не обратили на это никакого внимания и продолжали целоваться пылко, как целуются на автобусных остановках подростки, сбросив на землю рюкзаки и чувствуя себя на седьмом небе от счастья.
Другой призрак постучал пальцем по плечу Ливио. Тот обернулся.
За спиной никого. Ощущение бесконечности прошло.
Ливио больше не было.
Все кончается, даже смерть.
Полная бестолочь. Из Беневенто. Младший из пятерых детей.
В восемнадцать лет, знойным, как на Борнео, июнем он решает попытать счастья, приняв участие в фестивале “Беневенто – город искусств”. Выступить с номером, в котором он хотел подражать легендарному пародисту Джиджи Сабани.
Аркадио Латтанцио.
Руководитель фестиваля – известный журналист Маурицио Костанцо – устраивает Аркадио просмотр, а потом, ни слова не сказав горящему надеждой юноше, зовет ассистентку и просит принести сменную “фирменную” рубашку, потому что он взмок.
Аркадио ждет, униженный и оскорбленный.
Стоя как вкопанный посреди сцены, он еле сдерживает слезы, пока Маурицио Костанцо переодевается, демонстрируя голый торс спорных эстетических достоинств.
Костанцо по-прежнему ничего не говорит. Он просто забыл о существовании Аркадио. Убитый горем юноша молча покидает сцену.
Он подозревает, что Костанцо даже не догадался, кого он пародировал.
Несмотря на страшное разочарование, Аркадио многие годы испытывает глубочайшее уважение к Костанцо.
Дни напролет он валяется на постели, смотрит в потолок и придумывает, что бы сделать такого, чтобы попасть на популярное шоу, где выступают разные чудики.
“Шоу Маурицио Костанцо”.
Из-за этого и еще много из-за чего заботливые родители Альдо и Либера Латтанцио тревожатся за сынка-недотепу. У него один огромный талант – бездельничать.
Он полная противоположность братьям, которые постоянно учатся, что-то придумывают, участвуют в конкурсах, находят работу, строят карьеру.
Аркадио взирает на все это издалека, подчеркивая, что он-то из другого теста. Родным порой кажется, что у него не все дома.
Когда братья заботливо подталкивают его к тому, что пора задуматься о будущем, Аркадио торжественно заявляет:
“Бывает два вида страсти. Первая мне не по силам, до второй мне нет дела”.
Отец защищает его – говорит, что Аркадио просто странный.
Мама говорит, что Аркадио просто дурак.
Отец настаивает:
– Аркадио, ты так любил театр. Может, попробуешь?
С тем же торжественным видом Аркадио заявляет:
– Театр это как мини-гольф. Занятие для пенсионеров.
– Да ты что? Театр – это прекрасно, – возражает мама.
Суровый и непреклонный, Аркадио ставит точку в беседе:
– Рано или поздно я вас удивлю. И когда это произойдет, я забуду поблагодарить вас во время оваций.
– Забудешь, и ладно! Главное – чего-то добейся, – отвечает мама, теряя терпение.
На самом деле у Аркадио нет никаких идей, чтобы кого-нибудь удивить.
Поэтому он чувствует себя страшно виноватым.
В девятнадцать лет на голове у Аркадио появляются первые седые волосы. Он сразу берет быка за рога. Часами сидит в ванной, совершая сложный ритуал окрашивания.
