Инстинкт самоучки, который проявляется во всем, чем бы ни занимался Аркадио, не помогает достичь убедительного результата.
Защищаясь от постоянных нападок родных, Аркадио утверждает, что реагирует на все вяло и замедленно из-за травмы, которую пережил в четырнадцать лет.
Его история всем известна. Аркадио говорит (никто не знает, правда ли это), что страдает редкой формой дальтонизма. Поэтому до четырнадцати лет он считал, что мама блондинка, хотя у нее каштановые волосы.
Один из старших братьев смеется:
– Это что еще за травма такая?
– Шок, изменяющий восприятие реальности, – объясняет Аркадио с серьезным и сокрушенным видом.
Терзаемый чувством вины, он проводит еще несколько месяцев, валяясь на постели.
Наконец его осеняет.
Он берет бумагу и ручку и пишет письмо в редакцию “Шоу Маурицио Костанцо”. В письме он на голубом глазу рассказывает, что его дважды похищали инопланетяне. Зачем отпустили – умалчивает. По поводу суммы выкупа напускает туману. Еще он пишет, что забыл, какую валюту использовали инопланетные преступники.
Зато он сообщает, что однажды малиново-зеленый шестиглазый человечек объяснил ему: одна их монета соответствует шести долларам.
В ожидании ответа Аркадио валяется на постели еще два месяца. Ответа нет.
Разумеется, он давно подумывает о том, чтобы взяться писать романы. Но дальше первых строк дело не идет. Он уже сочинил четыреста начал и ни единого продолжения.
Одно из лучших – такое:
“Какой мне от этого толк? Никакого. А вам? Вы – мерзкие шакалы, вот что я вам скажу”.
Чтобы как-то успокоить отца, который изводит ни в чем не повинного отпрыска, взывая к его чувству вины, Аркадио начинает ходить в городской театр Беневенто.
Аркадио смотрит заигранные, потускневшие спектакли, которые гастролирующие труппы уже показали во всех крупных городах.
Ему скучно, как на похоронах незнакомого человека.
Он всегда садится в последнем ряду в надежде, что, по крайней мере, подцепит одинокую девушку, которая не прочь заняться сексом.
Подобная надежда двигала четырнадцатью поколениями мужчин и ни разу (слышите, ни разу!) не оправдалась.
Сколько же нам, ребята, надо времени, чтобы понять: в кино и в театре одинокие девушки не садятся в последнем ряду!
Впрочем, в пустынном царстве скуки, каковым в Италии и является классический театр, однажды Аркадио видит нечто, что заставляет его подскочить в кресле.
А случается вот что.
На сцене разыгрывают убивающий все живое спектакль – “Ромео и Джульетта”: полная версия, исторические костюмы, текст без малейших изменений, четыре часа тоски. Аркадий уже шесть раз засыпал, громко храпя. Просыпался он от упреков соседки, которая, в свою очередь, проспала второй акт.
Зато во время третьего акта случается нечто.
В зале поднимается юноша в джинсах и белой рубашке. Покинув свое место, он направляется прямо к сцене. Потом залезает на сцену. Актеры глядят на него с удивлением и испугом.
Юноша подходит к актеру, который играет Ромео, и бьет его по лицу кулаком. Потом приближается к Джульетте и кричит ей:
– Шлюха! Если ты решила спутаться с этим козлом, могла бы мне об этом сказать.
После чего юноша покидает театр.
В зале раздаются громкие аплодисменты.
Все решают, что это весьма оригинальный ход режиссера-экспериментатора.
Аркадио тоже горячо аплодирует.
Лишь на следующий день из рецензии на спектакль он узнает, что в художественный вымысел ворвалась жизнь.
Юноша – жених актрисы, которая играла Джульетту и которая ему изменила.
Не проявив особой фантазии, она изменила ему с Ромео.
Периодически Аркадио без особого успеха звонит домой Наде Кассини[21].
Будучи ее поклонником, несколько лет назад он не давал ей прохода на фестивале “Беневенто – город искусств”. Чтобы избавиться от Аркадио, Надя Кассини назвала ему наугад номер телефона – якобы ее домашний римский номер.
Аркадио даже в голову не пришло, что Надя Кассини могла дать ему не тот номер. Он считает, что бывшая субретка – очень занятая женщина, а он – очень невезучий юноша.
“Боевые товарищи, шлюхи, люди из власти, как вы меня достали!” – этими словами начинается еще один, полный гнева роман, который Аркадио Латтанцио так и не написал.
Бреясь, Аркадио часто думает:
“Почему на радио такая тупая реклама?”
Вскоре, чтобы хоть как-то убить время, он берется сам сочинять рекламные слоганы. Поняв, что его слоганы не умнее известных, он выбрасывает исписанные листы в мусорную корзину.
Недавно он решает выбросить мусор.
И тут его осеняет: ему нужно писать не романы, а эпические поэмы.
Исполненный боевого духа, Аркадио бросается работать с тем же пылом, что и осаждаемый кредиторами Бальзак.
Он сочиняет рыцарскую поэму на сто страниц, действие которой, неизвестно почему, происходит в Аргентине.
Перечитав поэму всего один раз, Аркадио заключает, что это шедевр.
Явившись к отцу, он объявляет ему с уверенностью проповедника Ошо[22]:
– Наконец-то я тебя удивлю.
И отправляет рукопись во все крупные издательства.
Аркадио ждет и верит.
