— Я отправила по электронной почте письмо и директрисе садика, и в отдел образования мэрии. Такого не должно быть!
— Серьезно? Но это уже перебор.
Она с грохотом закрыла ящик.
— Я знаю, что тебя тянет к Жаклин, но когда это вредит детям, то твое влечение заходит уже слишком далеко. Представь, если Фабиан…
Меня всего передернуло.
— Она же не оставляла Фабиана с Беллой наедине?
— Не знаю. Я знаю только то, что с этим надо покончить. Ула рассказывал, что Жаклин вела себя с ним точно так же. Пыталась влезть в его семью. Они еще толком даже переехать не успели.
Меня обожгла моя нечистая совесть, хотя меньше всего мне хотелось прислушиваться к Уле. Бьянка надела на руку варежку-прихватку и поставила пиццу в духовку.
— И все же нет никакой необходимости устраивать Жаклин все эти неприятности с садиком, — сказал я. — Она же там даже не в штате, а просто на практике.
Дверцу духовки слегка заклинило.
— Я не хочу иметь с Жаклин ничего общего. Надеюсь, ты тоже.
Собственно говоря, она права.
— Любимая, — сказал я и обнял ее, коснулся пальцами ямочки на подбородке, а потом поцеловал ее. — Ты для меня — все.
— Это точно?
Варежки-прихватки упали на пол, и я взял ее руки в свои:
— Мне абсолютно плевать на Жаклин Селандер. Ты же понимаешь это, да?
Если Бьянка хочет, чтобы я держался подальше от Жаклин, значит так и будет. Ни при каких обстоятельствах я не стану рисковать своим браком и своей прекрасной семьей.
Через два дня мы узнали, что Жаклин больше не работает в детском саду. Это был лучший выход.
Я сменил зимнюю куртку с воротником на легкую драповую, но март был, как всегда, переменчив, еще через день погода снова испортилась, и из-за шума проливного дождя я долго не мог уснуть, а утром проснулся с ощущением, что по мне проехался асфальтовый каток. С улицы доносились возбужденные голоса, в дверях стояли дети в пижамах.
— Папа, просыпайся! Там соседи пришли.
Бьянка уже успела выйти на террасу, где, вне себя, кричал Оке.
— Нас взломали! — восклицал он и безостановочно жестикулировал, а Гун-Бритт пыталась его успокоить.
Рядом с Оке стоял с важным видом Ула, а у калитки показался небритый и непричесанный Петер. Видимо, он ночевал у Жаклин. Их отношения меня бесили.
— Ну вот оно и добралось до Чёпинге, — ворчал Оке.
— Оно везде, — произнес Петер.
— Двадцать лет назад такое даже представить нельзя было. Чтобы здесь, у нас… Но люди больше не умеют различать свое и чужое. — Гун-Бритт, казалось, вот-вот заплачет.
— Вы здесь по службе? — спросил я у Петера.
Спросил со зла, но он, похоже, не клюнул:
— Какая, к черту, служба, у меня выходной.
— Когда это произошло? — спросил я Оке. — Вы в это время находились дома?
— Ублюдков это обычно не останавливает, — сказал Петер. — Просто счастье, что вы не проснулись, а то неизвестно, чем все закончилось бы.
— Слушайте, у меня на чердаке есть старый дробовик моего брата, — сообщил Оке. — Мне кажется, пора его доставать.
И он явно не шутил.
— Они взломали дверь? — спросил я.
— Они не полезли дальше гаража, — ответил Оке. — Украли мою бензопилу, совершенно новую.
— И на страховку не имеет смысла рассчитывать, — вздохнула Гун-Бритт. — Нам точно не вернут ни кроны.
— У вас не стоит сигнализация? — спросил Петер.
— Да на кой она нужна? — фыркнул Оке.
В этом плане Оке с Гун-Бритт обошлись минимальными тратами — наклеили на фасад фальшивый знак «дом под охраной», который выглядел, увы, такой самодеятельностью, что не обманул бы и самого неопытного воришку.
— Эти охранные фирмы требуют прорву денег, — произнесла Гун-Бритт.
В общем, прошлой ночью один или несколько злоумышленников взломали гаражную дверь в двенадцатом доме. И теперь Оке, громко топая и ругаясь, вел всю процессию через общий двор показать следы взлома.
— Я думаю, они использовали обычный ломик.
— Может, вам все же стоит сообщить в полицию? — спросил я. — Тут могут остаться отпечатки пальцев или другие следы.
— Бессмысленно, — сказал Петер. — Мы на такое больше не выезжаем. Надо обращаться в охранные фирмы и страховые компании.
Как всегда, преувеличение, но возражать Петеру я в любом случае не собирался.
— Все так плохо? — спросил Ула.
— Общество всеобщего благоденствия в прошлом.
— Но посадить по охраннику в каждый квартал невозможно, — сказал Оке.
— Ну-у… — Петер почесал щетину на щеках. — У меня есть хорошие примеры соседской взаимопомощи. Народ договаривается и устраивает рейды. Обычно это действительно дает результаты. А если у кого-то есть еще хорошая псина, навести порядок вообще легко.
— Что? — переспросил я. — То есть вы предлагаете организовывать комитеты самообороны?
Идиотизм.
— Соседская взаимопомощь, — повторил Петер.
Оке подался вперед и заговорил тише:
— Борье из двадцать первого дома на днях прогнал каких-то головорезов, которые ошивались у них во дворе. Я вообще не понимаю, откуда они берутся. Эти бандиты наверняка не из Чёпинге.
Я с трудом сдержал смех, но остальные выглядели встревоженно.
