После завтрака я вновь иду на свою учёбу.
— Доброе утро, Самаэль.
— Здравствуй, Пресветлая. Готова? — сухо здоровается наставник. Киваю. — Садись рядом.
Устраиваюсь напротив дроу в позу лотоса, положив раскрытые ладони на колени. Закрываю глаза и вновь пытаюсь почувствовать свет, что бурлит по моим венам.
— Не получается, — жалуюсь через битых полчаса.
— Не надо себя заставлять. Свет — не воля, он — выбор, — загадочно и менторски отвечает Самаэль. И что, блин, это значит?
Задать вопрос не успеваю. В нашу тишину врывается настоятельница.
— Татьяна, ты мне нужна, — запыхавшись, тараторит всегда степенная женщина.
— Иди, — милостиво кивает наставник.
— Самаэль, вы тоже идите. Вы должны это видеть! — требует женщина.
Дроу удивлённо выгибает бровь, но плавно поднимается. Мы с Ариэнной почти бежим в сторону лекарского крыла, оставив Самаэля медленно плестись. Он вообще очень медленный. Словно черепаха Угвэй из мультика Кунг-фу панда. По внешности не определить, сколько ему лет. Но вот чувствуется в нём что-то древнее. Вселенская мудрость или усталость. И полное отречение от всевозможных эмоций.
Настоятельница останавливается перед дверью палаты. Сжимает мои пальцы. И с тёплой улыбкой распахивает дверь.
В стерильно-белоснежной, вытянутой в длину комнате в ряд стоят койки. На самой дальней лежит мальчик с язвами по всему телу. Я спешно подбегаю к нему и останавливаюсь, разглядывая ужасающие волдыри, из которых сочится гной.
— Что с ним? — спрашиваю, вскинув голову.
— Ты опять его привела, Ариэнна, — голос Самаэля звучит сердито. Открытие: он умеет сердиться. — Я же уже сказал, у мальчика последняя стадия. Вылечить невозможно. Он уже потерял зрение и слух. Я дал его матери настойку из сон-травы, это ему поможет пережить агонию.
— Попробуй, Таня, — мягко просит Ариэнна, перебивая моего наставника. — А ты смотри.
Похрустев суставами шеи, размяв пальцы, вытягиваю ладони над умирающим ребенком. Закрываю глаза, готовясь к боли, что преследует меня всякий раз, как я использую магию. Из меня вырывается яркий свет. Он сильным потоком бьёт в мальчика. Укрывая обездвиженное лихорадкой тело в кокон.
Я чувствую, как болезнь уходит. Чувствую, как дрожат мои руки и вытягиваются вены. Пошатываюсь и теряю силы, но упорно продолжаю держать ладони над ребенком.
Меня подхватывают поперёк туловища. Держат крепко. Дают опору. И безэмоциональный тихий голос наставника проникает в сознание:
— Не думай. Не анализируй. Просто верь и отпусти свои желания.
Боль уходит не вся, но мне уже легче. И дышать легче, будто дроу вынул стекло из лёгких.
— Всё. Хватит! — требует Самаэль.
Сжимаю кулаки, перекрывая поток света, и, покачнувшись, оседаю. Но крепкие руки наставника удерживают и доводят до стула.
Затаив дыхание, мы смотрим на мальчика без язв и гнойников. Его мать всхлипывает и беспеременно гладит по лбу, убирая слипшиеся от пота волосы. Через пару минут ребенок часто моргает и открывает глаза. Слабо улыбается матери обескровленным губами. Женщина падает передо мной на колени. Успеваю ноги под стул подогнуть.
— Спасибо, — шепчет она и теперь бросается к сыну.
Я не в состоянии хоть что-то сказать. Дрожу и вытираю кровь из носа. А Ариэнна с Самаэлем многозначительно переглядываются.
— Чистый свет. Божественный, — благоговейно шепчет настоятельница.
Дроу в ответ ничего не говорит, но отменяет все занятия, а меня отправляет отдохнуть.
Лишь к вечеру я выхожу из своей комнаты. Самаэль встречает у порога в общий зал и требовательно утаскивает в классную комнату. Медитировать.
На этот раз я сижу на полу, вытянув руки, и пытаюсь зажечь между ладонями свет. Получается только тепло. А потом приходит боль, будто что-то ломается под кожей. И я со стоном сжимаю кулаки.
— Это плата, — выдаёт тихо мой сенсей. — За свет нужно платить тьмой.
— Я всё время буду испытывать боль? — стряхиваю конечности от остаточных покалываний.
— В древности у Верховных с такой силой всегда были уравнители. Те, кто забирает и рассеивает её боль между собой. Как только ты найдёшь свои якоря, тебе будет легче. А сейчас моя задача — научить тебя не тратить бездумно, а выпускать силу локально. Так менее травматично для тебя.
— Хорошо, — вздыхаю я.
Больше мы не пытаемся магичить. Просто познаём дзен и дышим. После медитации ухожу на прогулку. До ужина есть немного времени, мне очень хочется подышать свежим воздухом.
Прогуливаясь по тем же аллеям, что вчера шла в компании Дарка, я невольно вспоминаю его. Он слишком загадочный и таинственный. Я ощущаю его тьму. Он сильный маг и некромант. Да и не простой дроу. Аристократ из знатного рода, не меньше. Это определила по цвету волос. Ещё у Натали в гостях её муж Бартольд рассказывал об особенностях разных рас, что населяют этот мир. Так вот, чем светлее волосы у дроу, тем знатнее он. У Намтара пепельный цвет — он племянник бывшего короля. У Дарка тоже пепельные, но чуть другого оттенка, серебристо-белые, что ли. И глаза очень яркие. Точно, близок к короне.
