— Больно вот здесь! — тычу на запястье, что огнём горит, будто тысячи иголочек впились.
— Сейчас залечу, — щерится этот… волк!
Он перехватывает мои запястья и прижимает к подушкам. Губы сминает в новом поцелуе и рывком заполняет до упора. Вскрикнув ему в рот, выгибаюсь. И напрочь забываю о боли. Стряхнув конечности, обнимаю за шею.
Кроме возбуждения и его каменной плоти, что двигается во мне, я чувствую тепло. Что тонкими нитями сплетается в клубок. Прямо у солнечного сплетения. Не могу понять, что это. Этот клубок ширится и причиняет боль. Такую, которую я испытываю, когда лечу кого-то.
Всхлипнув, смаргиваю слёзы. Гильермо ловит губами капельки. Обнимает ладонями лицо и в глаза заглядывает.
— Ты доверяешь мне? — шепчет в губы, нависая и не двигаясь. Киваю. — Тогда отпусти. Просто доверься и расслабься.
Он вновь целует. На этот раз нежностью залечивает ноющие губы. Языком оглаживает и скользит в глубину рта. Тихий всхлип выпивает и, отстранившись, плавно соединяет нас. Его умелые пальцы протискиваются между нами и ложатся на клитор.
Дёрнувшись, со стоном выгибаюсь. Прикрываю глаза и не пытаюсь анализировать. Абстрагируюсь от этого клубка и концентрирую внимание на пружину, что скручивается чуть ниже.
Сама целую его. Подаюсь навстречу. Гильермо переплетает наши пальцы, вдавливает в подушки над головой. Целует, кусает, зализывает. И задаёт темп. Я полностью отдаюсь в его руки. Безвольной становлюсь. Каждым движением он заряжает меня своей звериной страстью. Урчит что-то неразборчивое.
Двигается дико, безудержно, жарко.
Границы окончательно сметены. Я чувствую нашу связь. Наши неразрывные линии судеб. Этот клубок будто сшивает наши души воедино. И с каждым необузданным движением тел эта связь усиливается. Ширится и окутывает.
— Моя, — рычит Гильермо, светя янтарно-огненными глазами. Носом в шею зарывается.
Очередной толчок сжигает меня дотла. Укус в шею добавляет остринку. И я кричу в яркой вспышке оргазма. Из меня вырываются ярко-жёлтые лучи света. Окутывают Гильермо. Меня колотит в крепких руках и быстрых движениях мужчины.
На краткий миг отключаюсь, продолжая видеть белые вспышки под закрытыми веками.
— Благословляю, Верховная, — мелодичный голос Богини вторгается в подсознание. — Ты нашла своего проводника.
— Что? — шепчу, не понимая, о чём это она.
— Посмотри на меня, — моё лицо гладит Гильермо. Распахиваю веки. Он лежит на боку, крепко обнимая меня. Выглядит встревоженным. — Ты в порядке?
— Да… да, — киваю, облизнув губы. — Я просто…
— Ты отключилась и напугала меня.
— Надолго?
— Нет, минуту, может, полторы, — хмурится он.
— Прости, это не из-за тебя. Точнее нет, из-за тебя. Ты был… это было… — чёрт, я ведь врач, неужели не могу подобрать правильные слова, чтобы сказать, как мне понравился секс?
— Мощно, — хмыкает он.
— Пусть будет мощно, — соглашаюсь, хихикнув и крепко обняв, взбираюсь на мужчину. Только сейчас замечаю на запястье чёрную татуировку. Необычную вязь с распустившимся бутоном розы. — А это что?
— Это метка новобрачных, — хмыкает он и, перехватив руку, целует в кисть. Отчего по коже бегут мурашки. — Ты нас поженила.
— Я? — выпрямляюсь, ощущая, как прямо подо мной поднимается мужской член.
— Ты. Ты ведь жрица, — ухмыляется этот… муж, чёрт бы его побрал!
— И ты согласен с этим? Мы даже на свидание не ходили. Не встречались, как все нормальные пары. Не жили вместе.
— Разве? — выгибает бровь Гильермо и, перевернув нас, нависает. — И какие это нормальные пары живут вместе до брака?
Закрываю глаза. Кое-что внушительное, что в данный момент упирается в меня, мешает думать конструктивно. И я решаю, что скандал подождёт до утра. Брак ведь уже состоялся, ночью бежать разводиться никто не будет. Поэтому я лишь обнимаю его покрепче и подаюсь бёдрами, соединяя нас.
Гильермо с хрипотцой стонет и набрасывается на губы. Завлекая в чувственный танец страсти. И утягивая в свои порочные сети.
Я просыпаюсь раньше Гильермо. В свете утреннего солнца разглядываю его расслабленные черты лица. Пальцами едва касаюсь бровей, оглаживаю нос и шрам, что тонкой паутинкой расходится на скуле, прямо под глазом. Мне нравится этот шрам. Мне нравится, что мужчина небезупречен. Неидеален. И настоящий.
В нём нет притворства. Лукавства. Фальши.
С первых минут общения он говорил прямо. Не старался очаровать. Не старался понравиться. Говорил как есть, но вместе с тем всегда стоял на страже моих интересов.
И мне уже даже не хочется устраивать скандал. Не хочется бежать с криками обиженной невинности, что одна своевольная богиня нас поженила. Как и не хочется разводиться.
Этим утром я, наконец, чувствую себя по-настоящему дома. И если такое случится, и я найду путь в свой мир, уверена, Гильермо пойдёт за мной. Бросит всё ради меня.
— Ты странно тихая, — отвлекает от мыслей проснувшийся оборотень. Встрепенувшись, фокусирую взгляд на мужчине. Моя ладонь покоится на его щеке, а он смотрит на меня с поволокой из-под опущенных ресниц. — Перебираешь варианты расторжения нерасторжимого брачного союза?
— У Натали получилось, — бормочу, убирая руку.
