Отбросьте невозможное, и каким бы невероятным ни оказалось оставшееся, это и есть истина.
— Вы уверены? — сомневался Финч. — У него и так тяжелая перебросочная болезнь. Что, если дальняя переброска…
— Не обязательно, — возразил мистер Дануорти. — И потом, выполнив задание, он может отдыхать там сколько понадобится. Вы же его слышали, там натуральный курорт.
— Но в таком состоянии он, чего доброго, не сумеет… — встревоженно начал Финч.
— Пустяковое дело, — успокоил его Дануорти. — Ребенок справится. Главное — успеть до возвращения леди Шрапнелл, а Нед сейчас единственный на весь Оксфорд историк, которого не угнали переписывать приходские книги. Проводите его к сети, свяжитесь с Управлением и попросите Чизвика подождать меня там.
Запиликал телефон, Финч снял трубку, долго слушал, потом наконец вставил:
— Нет, он действительно был в Ройял-Фри. Но затем они решили провести ТВР, поэтому перевели его в Сент-Томас. Да, на Ламбет-Палас-роуд. — Он еще послушал, отнеся трубку подальше от уха. — Нет, на этот раз точно. — Финч отключился. — Это леди Шрапнелл, — пояснил он зачем-то. — Боюсь, она скоро вернется.
— Что такое ТВР? — поинтересовался мистер Дануорти.
— Сам придумал. Думаю, надо срочно вести мистера Генри к сети и инструктировать.
Финч проводил меня в лабораторию, за что ему большое спасибо. Мне всю дорогу казалось, что мы идем в противоположную сторону, а в итоге дверь оказалась правильной, и снаружи по-прежнему стояли пикетчики, протестующие против восстановления Ковентрийского собора.
На электрических транспарантах бежали лозунги: «Чем плох нынешний?», «Оставьте Ковентри в Ковентри» и «Он наш!» Я пробежал глазами подсунутую мне листовку: «Восстановление Ковентрийского собора обходится в пятьдесят миллиардов фунтов. На эти деньги можно не только выкупить современное здание собора в Ковентри, но и выстроить взамен еще более крупный торговый центр».
Финч выхватил у меня листовку, отдал обратно пикетчику и открыл дверь.
Внутри сеть тоже выглядела прежней — я не узнал лишь толстушку за пультом. Белый халат и обрамляющие лицо золотистые локоны делали ее похожей на херувима, а не на оператора сети.
— Что вам нужно? — спросила она сурово, резко разворачиваясь к нам вместе с креслом.
Пожалуй, скорее архангел, чем херувим.
— Подготовить переброску, — сообщил Финч. — В викторианскую Англию.
— Исключено, — отрезала девушка.
Точно, архангел. Такие и вышвырнули Адама и Еву из рая.
— Это по распоряжению мистера Дануорти, мисс… — Финч сделал паузу.
— Мисс Уордер, — буркнула оператор.
— Мисс Уордер. Срочная переброска.
— Они все срочные. У леди Шрапнелл других не бывает. — Она взмахнула планшетом, словно огненным мечом. — Девятнадцать перебросок, для четырнадцати требуется форма гражданской ПВО и женской добровольной службы 1940 года, а в костюмерной шаром покати. Плюс еще привязки. Я на три часа опаздываю со стыковками, и Бог знает сколько еще срочных перебросок подкинет леди Шрапнелл до конца дня. — Толстушка хлопнула планшет на стол. — Я зашиваюсь! Викторианская Англия… Передайте мистеру Дануорти, что это совершенно исключено.
Она повернулась к пульту и принялась барабанить по кнопкам.
Финч, не собиравшийся сдаваться, попробовал зайти с другой стороны.
— А где мистер Чаудри?
— Именно! — прогремела оператор, крутнувшись обратно к нам. — Где, спрашивается, Бадри, и почему он не на рабочем месте? А я вам скажу! — Она снова угрожающе воздела планшет. — Леди Шрапнелл…
— Его тоже послали в сороковой? — ужаснулся я. У Бадри пакистанские корни. Его скрутят как японского шпиона.
— Нет. Велела везти ее в Лондон, разыскивать какого-то пропавшего историка. А на мне теперь и костюмерная, и сеть, и любители отрывать от дел глупыми вопросами!.. Так что, если таковых больше нет, мне нужно рассчитать срочную привязку.
Девушка выбила пулеметную дробь по кнопкам. Нет, наверное, даже не архангел, а кто-то из этих, многоглазых, с огромными крыльями. Как они там назывались? Сарабанды?
— Пожалуй, схожу за мистером Дануорти, — прошептал мне Финч. — Вы оставайтесь здесь.
