Единственный ответ старика — это полуулыбка и легкое пожатие плечами. Его это забавляет.
— Думаю, вам следует запросить подтверждение ваших приказов. Я могу устроить так, чтобы вы поговорили с Богом один на один, если хотите?
— О, в этом нет необходимости, — утверждает старик.
— Новое Откровение довольно конкретно касается многих вещей, и я еще никогда не ошибался в воле Господа. — Хорошее настроение исчезает с его лица, и в его голосе звучит железо, когда он продолжает говорить: — А теперь, сын мой, ты должен подчиниться воле Господа, иначе это будет очень тяжело для молодой женщины. Опусти. Вниз. Пушку.
— Верно, — подтверждаю я. — Примерно так. — Мой пистолет не отрывается от его лица. — Насколько я понимаю, вы, ублюдки, проделали весь этот путь сюда из своего маленького дерьма «давай выпьем Кул-Эйд и поиграем в фермера» не для того, чтобы убить ее. По какой-то причине она ценна для тебя. Она нужна тебе живой.
— Она нужна мне живой, — кивает Эммануил. — Очень даже. Но я боюсь, что ее жизнь менее важна для успеха плана Господа, чем моя собственная. — Он сильнее тычет дулом револьвера, и Кортни задыхается от боли.
— Если ты хочешь жить, чтобы продолжать выполнять свой план, тогда тебе нужно отпустить ее и убраться отсюда к чертовой матери, — мой голос холодный и совершенно искренний. — И я думаю, что вы достаточно разумны, чтобы понять, что с вами произойдет. А это значит, что ты не собираешься ее убивать.
— Знаешь что? — Он жалко улыбнулся, снова кивая. — Ты прав, сын мой. Я абсолютно не могу убить эту любимую девушку. В конце концов, она будет моей невесткой. Она будет матерью моим внукам.
— О, точно. Конечно. Тебе придется немного подождать внуков. Твой мальчик какое-то время не сможет действовать своим членом. — Ладно, какова его игра сейчас? Он не сдастся, не так легко.
— У вас, несомненно, есть талант докопаться до самой сути, не так ли, мистер Пирс? — Он отводит пистолет от груди Кортни, держа его вверх ногами за спусковую скобу.
— Ты прав. Я не убью ее. — Он кладет пистолет на пол.
— Кортни, отойди от них.
В ее глазах мелькает вспышка надежды, и она делает нерешительный шаг ко мне, но ее крепко удерживает за длинные волосы мать, с опасной бритвой в руке. Хизер дергает Кортни за волосы, откидывая ее голову назад, и приставляет лезвие к горлу дочери.
— Шлюха! — Голос Хизер пронзительный. — Ты никуда не пойдешь. — Я меняю цель.
— Видите, мистер Пирс? — Старик самоуверенный, довольный. — Ты прав. Я рационален. Мы с тобой оба знаем, что если бы я убил девушку, то никогда не смог бы продолжить дело Господа на этой грешной, падшей Земле. Но Хизер? — Он красноречиво пожимает плечами, указывая на женщину. — Ты, кажется, любишь Киплинга? Я видел его книгу у тебя на тумбочке. Самка этого вида ...
— Более смертоносна, чем самец, — перебиваю я, заканчивая фразу. — Да. Намек понят.
До сих пор я не обращал особого внимания на Хизер, но теперь, когда у меня появилась причина взглянуть на нее, вижу, что старый сукин сын прав. Хизер Двайер – или как там ее теперь зовут – похудела. Никогда не была толстой женщиной, теперь ее кожа нелепо туго натянута на черепе, а в глазах сияет безумный свет.
— Ты не можешь заполучить ее, Пирс! — Хизер выплевывает мое имя, как будто это самое гнусное ругательство в английском языке. — Грех ее отца не может коснуться ее! Грех твоего отца не может иметь ее! Я этого не допущу!
О, черт.
— Хизер? — Я никогда не умел успокаивать, но стараюсь изо всех сил. — Пожалуйста, опусти лезвие, отпусти ее. Ты же не хочешь навредить собственной дочери?
Глаза Хизер расширяются, и она беззвучно воет. Я не могу оторвать глаз от сверкающего лезвия бритвы в ее дрожащих руках. Теперь под лезвием образовалась слабая красная линия.
— Послушай, я понимаю, что тебе не нравится твой бывший муж, и уверен, что у тебя есть на то веские причины. — Причины, которые имеют смысл в твоей гребаной реальности. — Но я не знаю, что мой отец когда-либо делал с тобой и Кортни? Она хороший человек. Она… — Я замолкаю.
Понятия не имею, что здесь сказать. Мой обычный метод борьбы с вооруженными сумасшедшими ублюдками здесь не сработает. Я мог бы легко размозжить ей голову пулей, но то, как она держит нож? Гравитация возьмет верх, и Кортни будет так же мертва.
— Видишь, сын мой? — Голос мудака нежен, его руки раскинуты в жесте мира. — Мы уедем отсюда вместе с Кортни, а ты останешься здесь. Один. — Теперь он улыбается. — Если только ты не предпочтешь, чтобы мы все остались здесь, вместе.
На мгновение я задумываюсь. Да поможет мне Бог, но я обдумываю это. Здесь нет хорошего результата. Либо она вернется с ними в ад, и я буду тем, кто позволил этому случиться, либо она умрет. И я буду тем, кто позволил этому случиться. Дерьмо.
— Видите ли, мистер Пирс, теперь мы находимся в совершенно ином положении. — Эммануил медленно приближается ко мне, шаг за шагом. — Надеюсь, вы понимаете всю серьезность вашего положения. Ее положения?
