Он продолжал наседать на меня, а я стонала. Он просил невозможного.
Но я собиралась сделать все возможное, чтобы дать то, что он просил.
Он погрузил в меня пальцы, и губы коснулись моих.
— Дай мне то, в чем я нуждаюсь.
— Хорошо, малыш.
Он не отстранился, но наклонил голову, чтобы посмотреть, что он делает со мной.
Боже.
Как же это горячо.
— Мне нужен твой член, малыш, — умоляла я.
— Дай мне больше.
И я пошла у него на поводу, извиваясь на его обеденном столе, пока он забавлялся со мной.
— Ты нужен мне, Мерри, — задыхалась я. — И хочу касаться, когда ты трахаешь меня.
Он перевел взгляд со своей руки между моих ног на мои глаза.
— Ты дашь мне необходимое?
Я посмотрела ему в глаза и прошептала:
— Всегда.
Застонав, он приник к моему рту, а его рука скользнула прочь.
И я разочарованно застонала ему в губы.
И тут же ощутила его между ног, и ощущение его губ ушло, когда мое тело выгнулось дугой, а голова откинулась в сторону, когда он вошел и заполнил меня.
— Обними меня, кареглазка, — прохрипел он, погружаясь в меня быстро и сильно.
Я обхватила его руками и высоко подняла колени.
Он вошел в меня еще глубже.
— Да, бл*дь, — вздохнула я.
Пальцы Мерри обвились вокруг задней части моего колена и скользнули вниз, к лодыжке. Он закинул ее к себе на спину и не отпускал.
Другую руку он положил под меня, следка приподнимая и наблюдая, как мое тело содрогается на его обеденном столе при каждом новом ударе.
Я скользнула руками вверх, погружая обе в его волосы и сжимая, когда остальные части моего тела так же начали содрогаться.
— Держись, Шери, — прохрипел он.
— Да, малыш.
Он понял, что происходит, когда мое тело напряглось вокруг него, под ним, моя киска затрепетала, и он повторил:
— Держись крепче, Шери.
Я держалась крепко, когда кончила невероятно сильно, и продолжала держаться, пока он брал меня сильнее, доводя себя до оргазма и увлекая меня с собой.
И было не так уж и плохо, чувствовать свой оргазм, в то время как Мерри испытывал свой.
Он не торопился и оставался во мне, но мы не двигались. И молчали.
Спустя несколько минут, лицо Мерри оказалось возле моей шеи, и он повторил:
— Держись.
Я прижалась к нему всем телом (что означало «всеми частями»), заметив:
— Я держусь.
— Нет, — прошептал он мне в шею, и от того, как он это сказал, у меня сжалось сердце.
Он переместил свои губы к моему уху.
— Нет, — повторил он.
Он поднял голову, и я повернулась, чтобы поймать его взгляд. Именно это он и сделал, буквально смотря мне в самую душу, и сказал:
— Не отпускай.
После этих его слов все внутри меня не просто сжалось, все содрогнулось.
Мы смотрели друг на друга, и так продолжалось некоторое время, прежде чем я подняла голову со стола, коснулась его носа своим, а затем опустилась обратно.
— Никаких цветов, — прошептала я.
Мерри медленно закрыл глаза.
Я прижалась к нему. И глаза его распахнулись.
— Ты никогда не получишь их от меня, детка.
— Я могу с этим смириться, — мгновенно ответила я.
— Моя работа… может случиться что угодно.
— С этим тоже я могу смириться.
— Если мы двинемся дальше, у нас будет только Итан, Шер. Я не хочу детей. И никогда не хотел. Я вижу твои карие глаза на его лице. Он отличный ребенок. И этого мне достаточно.
Это шокировало и расстраивало.
Потому что, если все получится, я хотела видеть его прекрасные голубые глаза на лице нашего ребенка.
Но если он чувствовал, что ему нужно защитить нашего ребенка от потери, которую понес он сам, не имея этого ребенка, я могла понять.
И все же…
— Это окончательное решение, или оно подлежит обсуждению позже? — спросила я.
Он начал закрываться.
— Детка…
Я продолжала держаться за него.
— Мерри, я понимаю, что ты хочешь, чтобы я поддерживала тебя во всем. И я обещаю сделать все возможное, чтобы так оно и было. Но я тоже хочу, чтобы и ты делал то же самое. И мне многое в тебе нравится, красавчик. И на первом месте в этом списке — твои глаза. Мои глаза и так уже умножены на два для тебя, как ты сказал. И я хотела бы получить то же самое.
— Даже если у нас будет ребенок, ты не можешь быть уверена, что у него будут мои глаза, — заметил Мерри.
— Твои глаза так прекрасны, Мерри, что стоило бы попробовать.
Его глаза вспыхнули, а губы прошептали:
— Господи.
— И даже если у него или нее будут не твои глаза, то ты лишь получишь мои глаза в тройном размере.
Во взгляде Мерри промелькнуло что-то новое: удивление и беспокойство.
И я поняла, почему, когда он задал вопрос:
— У нее?
— Я знаю, что ты крутой, детка. Но Таннер тоже, а у него трое детей, и одна из них — девочка. А Кэл? У него тоже дочь. Так бывает. Даже у крутых мужчин могут родиться девочки.
— Нам нужно перестать говорить об этом.
Я не отпускала его, спросив:
— Почему?
