Последнее сообщение от нее.
Черт.
Он выключил телефон и посмотрел вперед.
Она была права.
Когда он проснулся, ему следовало разбудить Шер, чтобы обсудить, как они все преподнесут Итану. Он поспешил и принял решение, которое принимать не должен был.
Поэтому она имела право сердиться.
Но она вышла из себя, выплеснув дерьмо, которое совершенно не соответствовало действительности.
Это вывело его из себя. И он не стал скрывать своей реакции. Она знала это, и, когда он вышел за дверь, по ее лицу было видно, что она сожалеет. И вообще, это была Шер. Она не часто сдерживалась.
Но с тех пор… ничего. Никаких извинений. Ни типичного поведения Шер, которая была бы нахально-милой или занозой в заднице в хорошем смысле этого слова, чтобы попытаться все забыть и двигаться дальше.
Ничего.
Вид проснувшейся Шер, ее взгляд, прикосновение ее губ к его шее, этот гребаный поцелуй — все это пронеслось в его мыслях.
Он вновь переместился в тот момент.
Она была права.
Но, судя по тому, как у них все складывалось, она отчасти ошибалась.
Ей нужно было время. Ему нужно было время. Шер не была глупой. Она была внимательной. И понимала, что зашла слишком далеко этим утром. Он еще до того, как вышел за дверь, осознал, что она хотела бы вернуть все назад.
Но он давил, и давил в тот момент, когда любой здравомыслящей и логичной женщине, знающей историю его отношений с бывшей женой, хватило бы ума отступить.
Но Шер отступила лишь частично по этой причине.
Ему нужно было остыть. Шер нужно было дать немного пространства. Она должна была понять, что он движется дальше. И он решил двигаться дальше с ней, вернее с ней и
ее мальчиком, пусть это и было риском, на который ей стоило пойти.
Глядя на парковку, Гаррет принял решение. Он даст ей неделю.
Он сделал затяжку, вдохнул, выдохнул и решил, что пора сократить количество сигарет, чтобы подготовиться к полному отказу от них. Итан не скрывал, что в то утро ему нравилось присутствие Гаррета, как никогда не скрывал, что ему нравится присутствие Гаррета или любого из мужчин.
Гаррет не забыл, пусть и прошло более трех десятилетий, каково это — быть ребенком в таком возрасте, впитывая в себя все то, что окружает, запечатывая ненужное дерьмо, чтобы личность, которой ты хотел стать, могла выплеснуться наружу, когда придет время.
Ему не нужно было внушать Итану мысль о том, что круто, а что нет.
Поэтому с сигаретой придется расстаться.
Он уже собирался затянуться, когда увидел свет фар на парковке. С легким любопытством он посмотрел в ту сторону и увидел машину, которая ехала через парковку, чтобы попасть на другую сторону здания, где жильцы и их гости парковали свои машины.
Но он знал этот серебристый Лендровер.
Серьезно? Она не могла делать этого.
Господи, а он-то думал, что с этим дерьмом покончено.
— Черт, — прорычал он, хмуро глядя на Ровер и выпрямляясь.
Гаррет вошел внутрь, закрыл и запер дверь. Затем подошел к кухонной барной стойке и бросил на нее свой телефон, не желая того, что последует дальше. Он просто хотел позвонить Шер, выговориться и не ложиться спать, раз уж все так сложилось. Или, в крайнем случае, написать ей что-нибудь, чтобы она не думала, что он все еще зол на нее.
Таким поступком он бы не дал ей времени, поэтому не сделал ничего.
Вместо этого он сделал то, чего делать совершенно не хотел.
Когда в дверь постучали, он подошел, посмотрел в глазок и почувствовал, что у него отвисла челюсть.
Гаррет снял цепочку, повернул засов и открыл дверь.
Он решительно встал в дверном проеме и посмотрел на свою бывшую жену.
Она была ниже Шер на несколько дюймов. У нее было много рыжих волнистых волос, в то время как у Шер они были светлыми и спадали до плеч. У нее были зеленые глаза, в которых вспыхивал огонь или юмор, а не темно-карие глаза Шер, которые, даже когда она этого не знала и не хотела, светились теплом.
И сейчас Миа Меррик была не в настроении играть в игры.
— Иди домой, Миа, — приказал он.
Она подняла на него глаза, полу прикрытые капюшоном, но он мог прочитать ее взгляд. У него за плечами были годы общения с Мией. Эта женщина не могла ничего от него скрыть. Она была зла. И ощущала еще кое-что.
— Давненько от тебя не было вестей, Мерри, — мягко проговорила она.
— Прости. Виноват, — ответил он. — Поздравляю, детка. Желаю тебе всего наилучшего, — сказал он ей с гораздо меньшей эмоциональностью, чем говорил с Шер в то утро, отчего его голос превратился в черную пустоту, и было удивительно, что эта стерва не исчезла прямо в ней.
К сожалению, не исчезла.
Он наблюдал за медленной ухмылкой, появившейся на ее губах. Она думала, что прочла его.
Возможно, она слышала о нем и Шер, сомнительно, что не слышала, но даже если и слышала, то не знала, что потеряла способность читать его шесть дней назад.
Ей показалось, что за его словами скрывается ревность.
Она наклонилась ближе к нему.
Гаррет отшатнулся, внимательно изучая ее.
