— Да. Я знаю. Но Тилли классная. Она милая женщина. Не стоит поливать ее дерьмом. У нее двое детей и куча внуков, которые никогда ее не навещают, и это хреново. Она живет тихо. Никогда не лезет ни в чьи дела. На Рождество она печет потрясающее печенье. Если ты не будешь лезть к ней в душу, брат, она испечет тебе печенье, и поверь мне, это будет стоить того, чтобы быть с ней помягче.
Он ухмыльнулся, его глаза опустились на мою грудь, а затем взгляд вернулся к моему лицу.
— Я последую этому совету, — ответил он.
— Круто. И еще раз извини, что пришлось позвонить, но просто совет, на случай, если ты недолго пробыл в этом городе: копы внимательно следят за всем, что происходит, а соседи присматривают за соседями. Если хочешь повеселиться, лучше отправляйся в другое место.
Я зашла слишком далеко, и поняла это, когда в его взгляде появилась жесткость, и он заявил:
— Я имею право хорошо проводить время в своем собственном гребаном доме.
Я кивнула.
— Согласна. Просто если будет слишком громко, твое приятное времяпрепровождение перерастет в ссоры с другими людьми. — Я наклонила голову в сторону, подняв руку, чтобы показать ему двумя пальцами расстояние в два сантиметра. — И что еще хуже, ты был настолько близок к тому, что отвратить меня от AC/DC.
Он разразился хохотом, при этом его глаза благодарно сверкнули на меня.
Черт, черт, чертово дерьмо.
Я действительно зашла слишком далеко.
— Не хотелось бы испортить твои отношения с AC/DC, — сказал он сквозь смех.
— Да уж. А теперь мне нужно заняться делами. У нас все в порядке? — спросила я.
Его взгляд вновь опустился на мою грудь, и, не поднимая глаз, он пробормотал:
— О да, в порядке.
— Просто потрясающе, — пробормотала я, борясь с неприятной дрожью. — Увидимся.
— Увидимся, дорогая, — промурчал он.
Черт, черт, черт, черт, черт, черт.
Я подняла подбородок, повернулась и пошла обратно к дому, чувствуя, как он смотрит мне вслед. Я кивком головы подозвала Итана, и он бросился вверх по ступенькам крыльца.
Когда я подошла ближе, то увидела, что он открыл штормовую дверь и поставил возле нее бейсбольную биту, которая обычно лежала у стены прямо перед дверью.
Мой маленький мужчина присматривает за мной (и Тилли).
Я едва успела закрыть дверь, как Итан спросил:
— Ты в порядке, мам?
— Да, все в порядке. Он оставит Тилли в покое. Все хорошо, — заверила я его, услышав, как зазвонил мой телефон. Он лежал в ванной, и я направилась туда, но сделала это, крикнув за спину: — После того, как я посмотрю, кто звонит, мы обсудит то, что ты вышел на улицу, когда я сказала оставаться внутри.
— Я не позволил бы тебе выйти, не прикрыв твою спину, — сообщил он мне.
Это было мило. И приятно. И правильно. Но не подходило для ребенка его возраста.
Но я объясню все это позже.
Я взяла телефон, понимая, что не стоит ждать ничего хорошего от звонившего.
Приняв вызов, я приложила трубку к уху:
— Райкер…
— Тебе вкололи огромную дозу глупости с тех пор, как я видел тебя в последний раз? — отрывисто спросил он.
Райкер наблюдал.
Почему он наблюдал?
Черт!
— Рай…
— Я же говорил, что этот парень для тебя не существует, — заявил он.
— Я знаю, но Рай…
— Я бы не позволил ему сделать что-нибудь с этой старой бабой. Эта сучка пошла в церковь. Ее даже нет в доме.
Я закрыла глаза в отчаянии.
Конечно. Тилли ходила в церковь каждое воскресенье. Потом она отправлялась с подружками на обед. И не вернется домой, по крайней мере, до двух часов.
Черт.
— Теперь, когда ты дала ему возможность поближе познакомиться с тобой, он будет жить и дышать, ища способ погладить твою упругую круглую задницу, — сообщил мне Райкер.
— У него есть женщина, — сказала я ему в ответ.
— У них проблемы, так что она уйдет в историю примерно через час, а мамочка, горячая штучка через две двери, с парой нокаутеров, созданных для того, чтобы сжимать их вместе и вставлять в них член, — это его ключ к игре по-крупному, блядь.
Ух…
Мерзость.
— Райк…
— Я не знаю, в какие игры вы с Мерриком играете, сестренка. Но предупреждаю, если ты не успокоишься, я привлеку его. И я знаю Меррика, детка. Я знаю его лучше, чем ты, и знаю то, что он будет скрывать от тебя, даже если вы оба перестанете придуриваться и разберетесь со своим дерьмом. Если он узнает, что происходит через две двери от его дамочки, он сойдет с ума. А Меррик — отщепенец. Его привлекает беспорядок. И на этом фоне я выгляжу более упорядоченным. Единственное, что может заставить Меррика потерять контроль, — это тот, кого он любит, оказавшийся в глубокой куче дерьма. Человек не остановится ни перед чем, чтобы вытащить тебя, даже если при этом сам окажется погребен. Так что слушай сюда, Шер. Береги свою задницу. Береги своего ребенка. И береги мужчину, от которого шарахаешься. Теперь мы закончили, и этот разговор больше не повторится. Если ты быстро не поумнеешь, знай, к чему это приведет. И если дело примет отвратительный оборот, то ты будешь понимать, что сама за это ответственна.
Затем он отключился.
Я не сдвинулась с места, одной рукой прижимая телефон к уху, а другой обхватив край раковины, держась за него, как за спасательный круг.
