В доме царила полнейшая тишина. Должно быть, гости еще крепко спали. Имоджин уже решила снова лечь в постель, как вдруг у нее возникло какое-то странное ощущение, коему, как ни старалась, никак не могла найти название. Будто что-то было не так в ее привычном маленьком мирке. Внезапно ей пришло в голову, что тишина в доме никак не сообразуется с явно дневным освещением. Томимая неясными предчувствиями, Имоджин схватилась за часы и, не веря глазам, приставила их к уху. Четкое «тик-так» с неопровержимостью доказывало: часы совершенно исправны — но показывали они полдвенадцатого дня! Еще никогда в жизни Имоджин не валялась до этого часа в постели! Что подумают о ней Аллан и Нэнси? И почему они не подают никаких признаков жизни?
Чувствуя глубокий стыд от непростительной лени, которая никак не вязалась с ее привычками, Имоджин поспешно накинула халат, с тысячью предосторожностей выскользнула из комнаты, бесшумно прокралась в ванную и со вздохом облегчения заперлась там на ключ. Невзирая на поздний час, она провозилась с утренним туалетом куда дольше обычного — ей все-таки хотелось предстать перед женихом во всем блеске своей несколько увядшей молодости. Помятое отражение в зеркале привело ее в неописуемый ужас: ведь рядом ей постоянно мерещилось гладкое, молодое лицо Аллана. Как ни крути, приходилось признать, что день начинался отнюдь не наилучшим образом, — если, конечно, можно говорить о начале дня, когда уже пробило двенадцать. Тщательно наведя марафет и выбрав платье, которое, на ее взгляд, было более всего к лицу, Имоджин постучалась к Нэнси. Не получив ответа, вошла и обнаружила, что спальня пуста. То же самое разочарование ждало ее и в комнате, отведенной Каннингхэму. Спустившись в сад, она попыталась позвать:
— Алл-а-а-н!.. Нэ-э-н-си-и!..
Но голос ее затерялся в шорохе листвы. Не дождавшись ответа и весьма заинтригованная, Имоджин заглянула на кухню… Ну конечно, зная, что она спит, и не желая нарушать ее отдых после всех утомительных злоключений последних дней, Нэнси с Алланом просто отправились прогуляться. И правильно сделали.
Желая наказать себя за непростительную лень, мисс Мак-Картри решила приготовить гостям сногсшибательный обед — для них, утомленных прогулкой, это будет самый приятный сюрприз, а для нее — самый милый способ извиниться за нерадивость. Вооружившись своей тетрадкой с рецептами, Имоджин погрузилась в изготовление сложного сливового торта, который намеревалась подать после доброго «bubble and squeak»[6] и бараньей лопатки (лопатку эту мясник мистер Натчмори доставил ей на дом лично). Пожалуй, обед получался несколько тяжеловат, но разве истинного шотландца когда-нибудь останавливали подобные мелочи?..
Когда, истекая потом, с растрепанными от усердия волосами, Имоджин наконец завершила приготовления, то с удивлением обнаружила, что уже почти два часа, а Аллан и Нэнси так и не объявились. Вот тут-то она начала по-настоящему беспокоиться. Наплевав на подгорающий торт, пересыхавшую баранью лопатку и превратившуюся в бесформенную массу «bubble and squeak», Имоджин решила подождать еще от силы полчаса. Теперь она уже не сомневалась, что Аллан стал жертвой нападения со стороны мерзавцев, попытавшихся похитить у него документы. И зачем она только послушалась совета этой Нэнси?! А сама Нэнси, что с ней? К стыду своему, Имоджин только сейчас отдала себе отчет, что даже не подумала о бедняжке… В четверть четвертого она отважилась на отчаянный шаг, который весьма дорого ей обошелся, но дальше играть в прятки с реальностью было уже нельзя…
До отправки в «Таймс» разгадки шахматной головоломки у Арчибальда Мак-Клосты оставалось всего двадцать четыре часа. Снова, уже в который раз, расставив фигуры в исходные позиции, он размышлял, изо всех сил напрягая усталый мозг. Тут-то и появился Тайлер, чтобы сообщить, что с ним желает говорить мисс Мак-Картри.
— Нет! Нет! Только не это! — завопил сержант, подскочив, словно его ужалила ядовитая змея.
— Она не такая, как обычно… — настаивал Сэмюель.
— Да будет вам!..
— Да нет, правда, она вся какая-то поникшая, подавленная, прямо на себя не похожа…
— Такого не бывает!
С выражением полной безысходности Мак-Клоста указал на шахматную доску:
— Все будто сговорились помешать мне раскусить этот крепкий орешек!
И тут эта бестолочь Тайлер, совершенно никчемная личность, констеблишко несчастный, взял в руки белого коня, потом слона той же масти, продвинул вперед две черные фигуры и невозмутимо изрек:
— Ну вот, шеф, черные сделали мат в три хода… Теперь-то можно позвать мисс Мак-Картри?
Но Арчи застыл с вытаращенными от изумления глазами и был не в состоянии выдавить из себя ни единого слова. Сэмюель счел, что молчание знак согласия, и отправился за Имоджин. Она — то и вернула шефа полиции в чувство. Увидев прямо перед собой несчастье своей жизни, (Ж мрачно проворчал:
— Значит, явились не запылились!..
— Послушайте, Мак-Клоста, вам тут случайно утром не заявляли ни о каком убийстве?
— Да нет, слава Богу, обошлось… А что, по-вашему, должны были?
— Нет… не знаю… Понятия не имею…
