– Не могу поверить, что мои родители причастны к этому страшному преступлению, но допускаю такую возможность. Я хорошо знаю, что в жизни все, абсолютно все возможно. Во всяком случае, нельзя идти вперед, не понимая, что произошло на самом деле. Мне тоже нужно знать.
Карла отстранилась от Пола и рукой отерла слезы.
– Что ты собираешься делать?
– Пока не знаю. Мой отец болен вот уже несколько лет, он живет в неком сумеречном сознании, из-за лекарств, не знаю, смогу ли что-нибудь узнать у него, тут надо подумать. Возможно, у него сохранились документы того времени, надо будет поискать. А у тебя есть что-нибудь, какие-то бумаги твоих родителей, которые могли бы что-то прояснить, навести на след? Почему полиция ничего не обнаружила?
– Всем этим занимался Патрик Александер. Сразу после произошедшего он вывез меня из Бразилии, затем продал дом моих родителей, я сохранила только картины матери. И даже не знаю, что стало с бумагами моего отца.
– Но почему, если он знал, что твои родители были убиты, он не предоставил информацию полиции. Было же у него что-то на руках?
– Не знаю, я была тогда в каком-то ступоре. Плакала и спала целыми днями.
Карла снова взяла себя в руки. Трезвый анализ фактов помогал им обоим успокоить переполнявшее их волнение. К такому испытанию их, несомненно, подготовил самоконтроль, который они годами в себе воспитывали. Наступала ночь, поднялся морской бриз, и Карла зябко поеживалась. Пол забеспокоился.
– Что ты хочешь сейчас делать? Поужинаем?
– Нет, мне кусок в рот не пойдет. Я в таком напряжении со вчерашнего вечера, почти не спала, изнурена. Вернусь к себе.
– Я тоже не могу ничего есть, кроме того, мне нужно сделать кое-что важное по возвращении.
Карла обратила к нему сияющее лицо.
– Спасибо, Пол. Я боялась все тебе рассказать. Но в глубине души знала, что могу рассчитывать на тебя. Я думаю, что прежде всего это был страх нанести тебе рану, ведь я знаю, что ты тут ни при чем.
– Возможно, что мне ничего не удастся обнаружить, и мы так ничего и не узнаем. Тогда это всегда будет отравлять нам жизнь.
– Посмотрим.
Карла встала на цыпочки и поцеловала Пола в щеку раньше, чем он успел прореагировать.
– До завтра, – бросила она.
– Ну так… – пробормотал он.
– Я позвоню.
Она не стала долго прощаться и, как накануне, бросилась бежать к лестнице, оставив Пола в крайнем смятении.
Пол задержался на берегу недолго. Он направился к ресторану. Мартина с головой ушла в уборку, так что он только мимоходом махнул ей рукой. По дороге в бастид Пол пытался расставить по местам все, что только что узнал, соединив с собственными догадками и предположениями. С самого начала его пребывания во Франции для него начался бешеный эмоциональный марафон, какого никогда еще не было в его жизни. Иногда перемены происходят незаметно, сами по себе. Легко взбираешься на вершину горы, казавшуюся недостижимой, оглядываешься назад, вниз, на долину, которую пересек, и понимаешь, что все изменилось, мосты обрушились и обратной дороги нет и не будет. У Пола же произошло все ровно наоборот, повороты судьбы следовали в обратном, противоестественном порядке. Уже во второй раз в жизни он переживал настоящий экзистенциальный катаклизм. Подростком он ежедневно жил в ожидании смерти и почти смирился с этим. Затем в очень короткий промежуток времени судьба бросала его из огня да в полымя, была встреча с Карлой, пересадка сердца, потеря подруги. И вот снова череда потрясений, калейдоскоп невероятных событий и противоречивых чувств. Он решил не плыть по течению, самому распоряжаться своей жизнью и поступками, а это привело к разрыву с Элизабет. Встреча с Лорен давала надежду на новую любовь, а откровения Карлы оставили горький привкус невозможности достичь счастья. Получалось, что его родители сыграли некую роль в драме, которую пережила Карла, и вероятность такого предположения разрывала его сердце. Если уж появилась червоточина, то следует идти до конца, прояснить, узнать все, даже ценой утраты тех, кого он любил – Маризы, Пэра, Карлы.
