В кабинете Бориса Егоровича было душно. Мы с Никой сидели за столом и ждали решения начальника. Согласится ли он с моим видением проблемы? Я этого… депутатика облизала с ног до головы. Даже нашла какое-то старое фото, где эта довольная морда, лоснящаяся как блин на Масленице, широко улыбалась. Я приписала ему все возможные подвиги, вплоть до спасения кошки с дерева и проводов несчастной старушки через пешеходный переход, сдобрив всё огромной порцией не менее жирных извинений. Ещё присыпала всё пеплом со своей головы. Хотя впору было прикладывать седые волосы. В качестве искренности моих намерений. И остатки мозгов, которые мне выели серебряной ложечкой.
И вообще, у меня изжога началась, и я ни о чём другом думать не могла. Сложив на животе руки, как довольный хомяк, вздыхала и ёрзала на стуле, пытаясь сесть удобнее. Уже начинало казаться, что я играю в индийского йога, и меня либо на угли усадили, либо на гвозди.
Ника делала вид, что ничего не произошло.
Хороша подруга!
Как-то всё по дурному закрутилось, но, видимо, народная мудрость права: не было бы счастья, да несчастье помогло. Я до сих пор не могла понять, что её толкнуло на такой поступок. Месть? Зависть? Или просто тупость? Вроде бы я ей ничего плохого не делала, так зачем мне таким отплачивать?
Вероника будто поняла, что я о ней думаю и повернулась ко мне. Раскаяния в глазах девушки я не нашла. Наверное, она и вправду думала, что я звезду поймала, считала, что всё мне слишком легко даётся и колонка у меня дурацкая. Только вот Ника своими кривыми ручками ничего толком нормально сделать не могла. Она не понимала, что в своё дело я вкладывала душу, и мне это реально нравилось. Мне нравились маленькие дети, нравились беременные, и было немного забавно играть в эдакого Шерлока Холмса, разгадывая очередные загадки нашего мозга или тела. Моя натуральная беременность принесла столько открытий, что заметок я написала уже уйму, на годы вперёд. Например, недавно открыла для себя неоднозначное влияние горсти жареных семечек на изжогу. Данный факт я взяла на карандаш, решив проверить его в ближайшее время на таких же несчастных, как и я.
Тиранозаврик внутри обеспокоенно заворочался, вновь напоминая мне о том, что зря я в туалет не сходила.
С недавнего времени Руслан дал кодовое имя нашей дочке. Амелия нам разонравилась, а недавнее обследование привело нас в восторг. Точнее, это меня в восторг, а Руслана в ужас: умиления он не испытал, а наша дочка на мониторе так и вовсе показалась ему маленьким динозавром, ископаемым. Кому что, а рыбак рыбака видит издалека. Даже в этом Руслан был неисправим и сравнивал малютку с древним ископаемым.
Вот и Ника стала таким же ископаемым, заскорузлым и окостеневшим. Попыталась быть мною и ничего не вышло. Может, Руслан был прав, когда говорил, что я могу создать что-то своё? Самостоятельное, не под крылом газеты или журнала. Мне казалось, что эта затея заранее обречена на провал, но, как ни странно, оглушительное поражение Ники на этом поприще прибавило мне уверенности.
Борис Егорович утёр пот со лба и потянулся за бананами. Рядом я заметила коробочку с томатами-черри: не прошли мои слова мимо.
Довольно улыбнувшись, косо посмотрела на Нику. Та побледнела и поджала губы. Опустила взгляд, стараясь не смотреть на мой живот.
Согласна, выглядела я комично, будто арбуз проглотила. Со спины вообще трудно было понять, что я беременна, потому что живот рос вперёд и вверх. Будто до носа хотел достать. Уже сейчас тарелку с вкусняшками я ставила прямо на него. Руслан смотрел на это как на дикость несусветную. Ну а что? Удобно же…
Наш начальник потянулся за бананом и принялся его нервно чистить. Затем, смачно причмокивая, удостоил меня и Нику недовольным взглядом. Я закатила глаза и вздохнула:
— Что на этот раз не так?
— Ничего, всё отлично, Кира! Статья хорошая. Как раз на разворот пойдёт. Только вот я думаю, что её нужно дополнить фотографией. Тебя и Белосова. Это сгладит все шероховатости…
— Ни за что! — я колобком скатилась со стула и внушительно упёрла руки в бока. — Я? С ним?! Даже и не думайте! Я не согласна!
— Я согласна! — Ника подала голос и подняла руку совсем как в школе.
— А ты у нас Кира? — Борис Егорович ухмыльнулся. — Ты раз уже попыталась. Хватит! И вообще… Я принял решение. Мне нужно вовремя сказать «наплевать»! Так что Кира, давай. Совместное фото и преспокойно отправляйся в роддом.
— Мне ещё полтора месяца до этого весёлого дня. Не торопите события, Борис Егорович.
— Тем более! И для колонки полезно, если ты вся такая румяная и полнощёкая поулыбаешься с самым хорошим человеком нашего города и района, — неприкрытый сарказм сочился из начальника, как зубная паста из крепко стиснутого тюбика.
Я даже к лицу потянулась, пощупала его. Нет, вроде бы, не поправилась. На колобка только в районе живота похожа. Обиженно скривила рот и посмотрела на начальника.
— Не буду я с этой жабой фотографироваться. Программы вам в помощь, лепите нас рядом. Но к нему я и на шаг не подойду!
— Кира…
— Да хоть режьте меня! Хоть язык оторвите!
