Руслан представлял нашу дочку себе каким-то белокурым ангелом, в крайнем случае блондинистые кудри могли быть заменены такими же, но чёрными. С пухлыми щеками, большими глазами, гладкой кожей с ровным румянцем. О том, как по-настоящему выглядят младенцы, он и слышать не хотел. То же мне! Фильмов насмотрелся и представлял себе месячного ребёнка на месте новорожденного. Его в роддоме ждёт бо-о-ольшой сюрприз! Если, конечно, он не передумает и не откажется от партнёрских родов. От этой идеи ни я, ни Нина Михайловна в восторге не были. Я переживала за психическое состояние Руслана, а его мама — за физическое. И мне казалось, что мы недалеки от правды: истина где-то рядом.
В ушах зазвучала знакомая мелодия из сериала. Маша, вроде бы, уснула и повисла на моих руках пудовой тряпочкой. Склонившись вперёд и кряхтя от натуги, я всё ещё ходила и думала, класть бедного ребёнка в кровать или нет? Надежда умерла первой или последней? Смогу я поспать или нет?
Я подошла к кровати, зависла над ней и замерла. Наверное операция по укладыванию Маши напоминала мне сцену из какого-нибудь боевика, где герой пытался перерезать провод и обезвредить бомбу. Согнувшись в неестественной позе, я опускала спящую племянницу, затаив дыхание. Скорость приземления была примерно сантиметр в минуту. Я же знала, что у детей есть встроенный детектор: стоит Машке лечь на матрас, как начнутся вопли. Мне нужно было ложиться рядом с ней. Как-нибудь. Аккуратно.
Зал был отдан в распоряжение детей. В спальне обитала я с Машкой, а Руслан ютился на кухне на надувном матрасе. Пришлось выслушать недовольные бурчания по поводу несправедливой выселки с кровати. Но выбора не было.
Я встала на колени и почти уложила Машу на подушку, как тут племяшка сонно открыла глаза и вытаращилась на меня. Секунды на обезвреживание смертельно опасной бомбы.
— Тихо в лесу-у-у… — я заунывно затянула первую песню, пришедшую на ум, — только не спит барсу-у-ук, уши свои он повесил на сук и тихо танцует вокру-у-уг…
Маша от такого репертуара даже рот не открыла. Молча слушала меня и лениво моргала. Зевнула и перевернулась набок.
Я выдохнула, почувствовав, как у меня по спине стекает холодный пот. Так и нависая на племяшкой, я чувствовала, что мой живот превращается в Везувий: сейчас бахнет!
— Ты чего не спишь?
Только инстинкт самосохранения не дал мне завопить. Я прикусила губу и испуганно пискнула, повернув голову на звук. Передо мной был сонный и лохматый Руслан. Взгляд у него был такой, что любой Кашпировский отдыхал: мой муж готов успокоить всех и сразу.
— У Машки зуб лезет, — проговорила одними губами.
— Меня чего не позвала? — Руслан сердито пробурчал, подошёл ближе и со вздохом обречённого на смерть осторожно подложил свои руки под Машу, освобождая меня от такой ноши. — Чего маешься в одиночку?
— Так тебе на работу…
— Ничего, — Руслан кивком показал мне на свободную половину кровати. — Обо мне она заботится! А ты?
Маша вновь захныкала. Наша перебранка, пусть и шёпотом, её разбудила. Руслан немного опасливо взял на руки мою племянницу, подумал, как удобнее будет и решил, что просто уложит её к себе на грудь. На удивление Машка тут же затихла.
— И что мне делать? — Руслан тихо спросил у меня, будто я знала ответ.
— Садись на рабочий стул. Там спинка немного откидывается.
— Ладно… А ты спи. Будешь решать свои проблемы с этим депутатом, я маму на подмогу позвал.
— Маму? — я чуть воздухом не подавилась.
— Маму, маму! Спи давай!
Какой тут сон? Я даже в самом жутком кошмаре не представляла себе этой картины. Мои племянники и Нина Михайловна…
Чувствую, что заметку я буду писать в туалете.
Проснулась я оттого, что на меня сверху что-то радостно плюхнулось с не менее радостным визгом. Я разлепила глаза и с недовольным стоном посмотрела на беснующееся чадо. Кристина, вся распатланная и перепачканная шоколадной пастой, прыгала на кровати и весело визжала. Она прижимала к груди ополовиненную банку со сладостью и пыталась меня разбудить:
— Тётя Кира, вставай!
— Кристи, ты что тут делаешь? Откуда у тебя паста? — я всё ещё пыталась понять, кто я и что я. Бессонная ночь с Машей не прошла бесследно. — Кто тебе её дал?
— Женя! Он ещё и печенье мне дал и конфеты, мармелад и…
О, боже… Ребята добрались до моего антикризисного запаса, который я даже от Руслана прятала. Довольно успешно. Как раз за двумя пачками гречки, которую он на дух не переносил. Я в самый дальний угол спрятала всё, что мне хотелось. Конечно, сосиски туда сунуть не получилось, зато сладкое…
— Господи, у вас диабетическая кома будет!
Маша отлежала мне правую руку. Как уходил Руслан, я не помню, как и то, как со мной рядом в кровати оказалась самая младшая из племяшей. Намаявшись ночью, она теперь крепко спала и просыпаться совсем не хотела. А надо. Иначе точно день с ночью перепутает, что мы потом делать будем? Вешаться. Или стреляться? Топиться?
