Солнце чертило теплые мутные квадратики на земляном полу, заглядывая в мелкое окошко с частым переплетом. Стекол мы, конечно, себе позволить не могли, поэтому в раме была натянута промасленная бумага, неплохо, кстати, пропускающая свет и устойчивая к ветру и сырости. Я вообще заметила, что этот мир — в чем-то довольно неплохой микс из знакомых мне земных культур, а в чем-то вообще своим путем пошел, и далеко не самым плохим. Например, тут успешно сочетали элементы классического западного средневековья с заметными удобствами востока. Те же жаровни, дешевая бумага, некоторые варианты гигиены и устройства южного города. Оставалось только радоваться.
Эх, еще бы беспокойные мысли из головы выгнать. Теперь, когда усталость, туманившая мозги не хуже крепкого вина, прошла, думалось на эту тему гораздо лучше и трезвее. Только вот от такой трезвости одни огорчения.
Страшно мне. Потому что я запуталась, особенно после таких снов. Всего на секунду мелькнула мысль о том, что хочу снова увидеть Лиу. Мелькнула и пропала, ее спугнули гораздо более насущные проблемы, которые подгонял кнутом здравый смысл.
Какие еще встречи, о чем я?! Не надо! Живет себе парень, судя по тому, как одет, как подрос, как держится и откликается на «сиятельство» — все у него просто зашибись. И остальных мальчишек наверняка он за собой вытянул, раз Цанти похож на юного дворянина из хорошей семьи, жив-здоров и весел.
Вот и пусть живут безмятежно. Без меня.
А я… засуну свои эротические сны поглубже и буду работать до умопомрачения — всегда помогало от личной жизни. И сейчас поможет. А зеленые глаза… постараюсь забыть.
Потому что все иное — слишком опасно. И не только для меня, прежде всего — для самого Лиу.
Главное, чтобы уехали вслед за купеческими караванами, которые уже сегодня ночью начали покидать Картахелию. Пусть ищут там подходящую девушку, пусть не найдут. А я…
А мне тоже надо как-то жить. И думать над тем, что портовый город — не навсегда. Рано или поздно отсюда тоже придется уходить. Хорошо, если не бежать.
Значит, надо готовиться и очень хорошо все просчитать. И приготовить несколько путей отступления, да таких, чтобы всех с собой увести, или пристроить в безопасность, или…
Короче, все сложно.
— Проснулась? — В комнату вошел Крон, свежевыбритый и отвратительно бодрый, словно и не пахал со мной наравне все эти дни, а потом еще остался возиться с козьим приплодом, когда я уже уползла спать. — Я тут это… посчитал все с утра хорошо, по кучкам разложил. Окончательно вместе надо деньги распределять. Только я уже потратился маленько. — Он смущенно вздохнул.
— На что? — У меня и тени сомнения не было, что наш «домохозяин» опять совершил выгодную и нужную покупку: с тех пор как клятва выжарила из его мозгов алкоголь, других трат за ним не водилось.
— Дык это… пошел я, значит, поутру по соседям. Узнать, где лавка с сукном покрепче и подешевле. Ну и…
— Мне уже интересно, — вздохнула я, потягиваясь. — За завтраком расскажешь. Мелкие где? Козлят тискают? А, ну пускай… слушай, у меня вопрос к тебе.
Вообще-то, его давным-давно надо было задать, еще когда я впервые увидела, насколько повзрослели миньоны. Но было столько беготни, а потом работы, а потом усталости… а потом козлят, что я забыла. — Какой год был, когда мы с тобой сбежали из замка?
— Так это, гос… — растерялся Крон. — То есть сестра… не знаю я. Кто ж те года в деревне считает? То есть считают, но в каждой же по-своему. Всегда люди помнят, сколько лет назад у кривого Ворда корова на пастбище в кротовую нору провалилась и ногу сломала. Или в каком году неурожай случился. От тех вещей и счет ведут. А по-городскому-то я не спрашивал, как в замок пришел, мне не надо было.
— М-де, — вздохнула я. — Ладно, не бери в голову. Что ты там опять прикупил полезного?
— Умывайся, я кашу разогрею. — Потоптавшись на пороге, Крон развернулся и пошел к печке. — Позавтракаем и покажу.
Я кивнула, накинула на плечи кусок полотна, заменявшего нам полотенце, и отправилась на задний двор к умывальнику. Идею дачного удобства с клапаном-пимпочкой я подсказала братцу почти сразу после переезда, чем привела его в восторг. Оказывается, то, что я видела в кабинете Раймона, — это роскошь для аристократов, простые люди довольствовались тазиками и кувшинами.
Мой рисунок Крон воплотил в реальность с помощью керамического горшка с дыркой в донышке и собственноручно отлитого оловянного штырька-клапана. Вот так запросто — вырезал из дерева модельку, вдавил ее в ящик с чуть влажным мелким песком, полученную форму заполнил расплавленными в печке обломками ложек и каких-то подсвечников, доработал напильником, и вуаля. Самообслуживание в деле гигиены.
