— Думаю, вполне. — Я кивнула. — Но не могу пока обещать, что они отправятся с нами. Поэтому всего лишь спрашиваю, найдется ли место в случае чего.
— Этот капитан найдет место, даже если придется оставить в порту часть груза. — Раскосые глаза горели так, что мне даже слегка не по себе стало. Что ж за дикая магия там такая в колониях, что для защиты от нее нужно всех согласных магов в десны целовать от восторга?
— Кхм… хорошо. Тогда, если вы не возражаете, я откланяюсь.
Ага, чай и пирожные уже не лезут. Зато мыслей полон котелок, и все нечищеные.
— Не смею задерживать прекрасную госпожу. — Господин сама галантность проводил меня до трапа и с рук на руки передал телохранительнице Берты — та отправилась со мной на переговоры в качестве весомого аргумента.
Этот самый аргумент не пустил меня сразу домой, сказал, в городе дела есть. И бодро поволок в сторону шоколадного цеха.
— Случилось чего? — Я поправила шляпку и постаралась задавить тревожное чувство в груди.
— Пока нет, — покачала головой моя спутница. — Но скоро может.
— Ты думаешь, они не знают, кого следует опасаться? — Я едва поспевала за Бертиной телохранительницей и пыталась на бегу переварить то, что она рассказывает. И не удариться в панику с разбега.
— Солнца хорошо подготовились, подчистили мразь основательно, да так умно куст подрубили, что даже те бутоны, что на самом верху проросли, сейчас без веток и корней мало что могут, — очень цветисто, но в целом понятно профырчала на бегу женщина. — Это они молодцы, уважаю. Вот только мужики. И упустили из виду, что правят миром Ракушек, конечно, мужики… но за их спинами частенько стоят женщины. И с теми змеями, которые сумели из дешевых подстилок подняться до жены или любовницы с правами, даже я не стану никогда связываться. Ни один головорез до такого распаскудства и жестокости не додумается, как эти с-с-су… самки аспида.
Я мысленно кивнула. При всем моем феминизме я не питала ни малейших иллюзий. Плохих людей среди мужчин и женщин примерно поровну. И обе категории граждан могут устроить неприятности любому. Но в силу патриархального устройства мира парням обычно легче мудить, не особенно выбирая методы. А вот девушке в разы сложнее прорваться сквозь «неестественный отбор», поэтому наверх выбираются такие отборные мрази, что любому мужику фору дадут. При том, что поговорка «Нет страшнее хозяина, чем бывший раб» верна в этих случаях как никогда, результат получается впечатляющий и страшный.
— Вижу по твоему изменившемуся лицу, что ты осознала, в какую задницу влипли твои солнца, — кивнула на ходу телохранительница. — И предупредить их некому. Потому что свою сеть они строили в расчете на нормальных преступников, а не на подколодных гадин, которых без лампы и днем не разглядишь. А разглядишь, так примешь за безобидного, всеми обиженного ужа.
— Хочешь сказать, что эти леди скрылись среди жертв и теперь не просто собираются ударить, но и подобрались очень близко? — В груди похолодело.
Лиу с братом под покровительством герцогов уже создали что-то вроде дома помощи для девушек, освобожденных в Ракушках. И наведываются туда каждый день, помогая наладить работу первого в этом мире «кризисного центра». В него каждый день продолжали приходить девушки и девочки, которым хватало смелости уйти от хозяев — те присмирели после показательных пожаров и так нагло, как раньше, не смели себя вести.
— Именно это, сестричка, — кивнула телохранительница.
— Так какого хрена огородного мы тащимся как черепахи?! — рявкнула я в голос, уже не обращая внимания на оборачивающихся прохожих, и рванула с места так быстро, как только могла, вслух проклиная длинные юбки, в которых бежать было гораздо неудобнее, чем в штанах.
— Сама не торопилась! — Телохранительница держалась вровень со мной, эта невероятная женщина даже не запыхалась. Вот уж кому ни юбки, ни высокие каблуки на ботинках со шнуровкой, ни неровные камни мостовой не мешали. — Ладно, не дергайся. Время еще есть, эти твари еще даже не должны были выйти из Ракушек, успеем.
Дальше мы бежали молча, потому что скакать бешеной ланью и ругаться одновременно я не умею — не та физическая форма, несмотря на серебряную кровь. В голове было пусто, только одна мысль подпрыгивала от тряски и перекатывалась, как конфета в консервной банке: только бы успеть, только бы…
В парадные двери дома помощи мы даже не пытались войти, там стояла стража, и это означало, что кто-то из высокопоставленных господ сейчас внутри. Поэтому телохранительница дернула меня за локоть, и мы пронеслись в соседний проулок, прорвавшись к задним дверям.
Там охраны не было, потому что обычно эта дверь закрыта, причем не только на ключ, еще и внушительный засов изнутри задвинут. Но сейчас Нивия без тени сомнения толкнула деревянную створку, и та отворилась без скрипа — петли недавно хорошо смазали.
Кинув на меня многозначительный взгляд, телохранительница бесшумной тенью скользнула в глубину коридора, и я последовала за ней.
