Таня вспомнила песню, в которой пришлось поменять лишь одно слово – «порох», и подставив вместо него «искры», песня стала менее воинственной. В полной тишине эхо ее «носового тванга» - приема, где, создается ощущение легкой гнусавости, но на деле – слова звучат нежнее, мягче:
Песен еще ненаписанных, сколько?
Скажи, кукушка, пропой.
В городе мне жить или на выселках,
Камнем лежать или гореть звездой? Звездой.
Она соблюла в песне все интонации, все скачки темпа, чтобы перейти на высокие ноты припева:
Солнце мое - взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть искры - дай огня.
Вот так...
Когда она закончила петь, в зале стояла полная тишина. Обернувшись к Флоренсе она увидела ее глаза полные слез. Король, до начала пения, сидевший отвалившись на спинку стула, сейчас наклонился на стол и внимательно смотрел на нее.
– Спасибо, что выслушали мое пение, сир. Я рада была петь для вас, – скромно поклонилась Таня и направилась к своему месту – не мешало промочить горло.
– Это мы должны благодарить вас за такую необычную песню, да и это пение… Вы пели в капелле? – король был подозрительно спокоен.
– Нет, в замке нашего отца высокие своды, Фелисия еще совсем маленькой умела управлять своим голосом, чем поражала отца и слуг. Наш капеллан было начал учить с ней псалмы, но она пела только песни, которые сочиняла сама, пришла на выручку Флоренса.
– Надеюсь, в дни, когда мы с лордами будем отдыхать в вашем замке от охоты, вы еще порадуете нас своим пением, – уверенно, зная, что так оно и будет, задал вопрос Эдуард.
– Да, сир, только прошу понять нас – мы с сестрой в трауре, и сие не угодно Господу нашему. Скоро утро, и нам пора отдыхать. А на рассвете мы ждем вас с лордами на службу в часовню. Разрешите нам покинуть вас, и отправиться в свои покои, – смиренно и вкрадчиво ответила Таня.
– Да, и нам пора отдыхать, но утреннюю службу мы вынуждены пропустить – хотим раньше выехать, - ответил король, зная, что рано утром после выпитого достаточно тяжело стоять в дымном и тесном помещении. Капеллан был предупрежден, что если на службу пожалуют лорды, он должен особенно тщательно палить ладан.
Король встал, слуги поспешили пройти вперед, указывая ему путь к покоям. Там должно быть нагрето, готова вода, его личные слуги уже приготовили одежду для сна – об этом шептала Тина, которой отчитывался о делах Айзек.
- Фелисия, ты поразила не только меня, но и короля – я следила за тем, как он слушал песню, и как менялось его лицо. Откуда эта песня? – спросила сразу Флоренса, как только за ними закрылась дверь покоев. В комнате было тепло и уютно – шторы и задрапированная стена, а также полог над кроватями создавали столько уюта, что сердце Тани ликовало.
– Это моя песня, и я надеюсь, он не поймет того смысла, который заложен в нее, - ответила Таня.
– А эти угощения! Я просто не могла оторваться, - продолжала восхищаться Флоренса, пока слуги помогали раздеться, вынимали нагретые камни, обернутые в ткани из постелей хозяек.
– Утром будет рыбный суп, который добавит им хорошего настроения. Я рада, что мы все успели, Флоренса, и королю теперь точно не в чем нас винить – у него нет причин, чтобы сомневаться в нашем достатке. А тем более лордам.
– Это так. Утром мы пойдем в часовню. Я хочу, чтобы теперь ты знала все. Я не верила, что твоя идея сработает! Ты верно сказала, что, если не хочешь, чтобы туда совали нос, нужно вынудить туда ходить. И правда, мало радости после короткого сна и выпитого стоять в холодной и дымной часовне.
– Да, капеллан не станет греть часовню, а покои в замке будут всегда хорошо протоплены. Плюс, он будет навязчиво предлагать беседу любому заглянувшему, и даже этих любопытных он не только отвернет от нашей часовни, но и от служб вообще, - улыбнулась Таня. План и правда, был хорош.
Танина мама была учителем, и именно таким образом боролась со старшеклассниками, что бегали курить за спортзал. Как только мальчики заходили за угол, тут же попадали в поле зрения сторожа, что был еще и дворником. И в перемены он по просьбе учителя брал метлу и шел туда. Каждого, кого он видел, подзывал, и вручал метлу. Метелок у него было много! Через неделю даже просто так заглянуть за спортзал у учеников не было желания.
Сон не шел, и Таня слушала мерное дыхание сестры, что прерывалось легкой паникой, когда та просыпалась и не обнаруживала рядом сына, но потом вспоминала где он, и засыпала снова. За стенами сегодня бушевала стихия – ветер, словно, хотел пробиться в замок, завоевать его, сделать своим домом. Как и король, что вошел сюда с улыбкой и благодарностью.
– Хрен вам, а не ювенальные наказания, – хмыкнула Таня и, наконец, согревшись под толстым шерстяным одеялом, заснула.
Разбудила ее Тина, тронув за плечо. Таня села, и почувствовала, что не выспалась совсем – видимо, прошло не больше пары часов, как она легла.
– Леди, вас зовет Айзек и наш маршал. Говорит, вы велели будить в любое время.