– Я пришлю вам материалы на почту. Успеете ознакомиться в самолете.
– Я пока не дала согласия. Итак?
Лейтенант начала раздраженно излагать факты и выводы проведенного расследования.
Первым нашли бездыханное тело десятилетнего Майкла Истеса. Десять дней назад, на рассвете 15 апреля, на него наткнулся в маленьком семейном Дрейк-парке в Лонг-Бич один джоггер[1].
На этот раз память Шэрон сработала безотказно. Уже неделю все информационные каналы безостановочно трубили об этом гнусном деле. Она вспомнила улыбчивое веснушчатое лицо мальчика… Контраст между переполнявшей его жизнью и жестокой смертью поражал воображение.
– Я следила за делом по газетам. На этой неделе убили второго ребенка…
– Точно. Труп девятилетнего Тима Мастерсона нашли во второй половине дня двадцать второго апреля в «Эльдорадо нейчур сентер» в Лонг-Бич.
Полицейские быстро вывели общий знаменатель: оба ребенка исчезли после урока музыки у одной и той же учительницы.
– Подросток был похищен вчера в магазине-фотостудии…
Накануне Шэрон видела на экране телевизора лицо юного афроамериканца с ослепительной улыбкой на губах и сверкающими глазами, но не связала его с другими жертвами.
– Магазин принадлежит Питеру Мэтьюзу. Он партнер этой учительницы…
– Мама, я всё!
В коридоре появилась девочка. Ее руки были в муке, выглядела она расстроенной. Шэрон извинилась, велела дочери отправляться к сестре и продолжила разговор.
– Прошу прощения. Полагаете, третьего тоже убили?
– Мы обнаружили его живым. Этим утром. Местонахождение нам указал Питер Мэтьюз.
– Он признался?
– Потребовал вашего присутствия. Продиктуете ваш электронный адрес?
– Почему он выбрал меня? – спросила Соренсен.
Лейтенанту надоели проволочки, и она ответила коротко и сухо:
– Моя обязанность – проинформировать задержанного о праве выбрать адвоката или воспользоваться услугами государственного юриста, если у него нет средств нанять другого. Он назвал вас. Вы прилетите или мне проинформировать подследственного, что придется выбрать другого защитника?
– Шэрон, я ни черта не понял из твоего сообщения! Что происходит?
Зажав телефон между ухом и плечом, молодая женщина в двух словах проинформировала мужа о сложившейся ситуации, одновременно торопливо складывая чемодан.
– Это один из твоих клиентов?
– Нет, дорогой, мы не знакомы.
– В Лос-Анджелесе десять тысяч адвокатов, так почему он выбрал человека из Сакраменто? Почему именно тебя?
– Понятия не имею! Спрошу, когда увижу.
– Мне это не нравится, Шэрон. Откажись.
– Ты шутишь? – спросила адвокат, кинув тюбик зубной пасты в косметичку с туалетными принадлежностями. – Дело будет громкое, и я не собираюсь его упустить. Не откажусь от шанса на удачу.
«Если преуспею», – подумала она, не смея произнести это вслух. Лиам Соренсен не разделял ее энтузиазма – впрочем, напускного.
– До сегодняшнего дня ты защищала в суде разве что дилеров и мелких воришек. Готова работать с душегубом? С детоубийцей?
Этот наполовину провокационный вопрос не поколебал решимости Шэрон.
– Не забывай о презумпции невиновности! Я – адвокат, мое дело – защита обвиняемых. Всеми способами. Любой ценой. Тебе это известно так же хорошо, как и мне! Полиция сообщила, что он пока не признался.
– Я возвращаюсь домой. Поговорим спокойно, прежде чем ты примешь решение.
– Нет времени, Лиам. У меня рейс меньше чем через час. Такси вот-вот приедет. Спокойно заканчивай партию в гольф. Твоя мать здесь, она позаботится о девочках. Я все предусмотрела.
– Суперорганизатор! – съязвил он, поняв, что не сумеет остановить жену.
– Мой клиент задержан. Адвокат требуется немедленно! – Молодая женщина посмотрела в окно. – Машина здесь. Не волнуйся. Я огляжусь и, если не прочувствую дело, отойду в сторону.
– Только будь осторожна. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Лиам. Вечером позвоню.
Шэрон босиком сбежала по лестнице, обула черные босоножки, надела пиджак от костюма и заглянула в столовую, где ее дочери лепили человечков из соленого теста под руководством бабушки.
– Крошки мои, я уезжаю! – сказала женщина, обняв по очереди девочек и получив в ответ поцелуи.
– Мама, ты меня задушишь, – пожаловалась старшая.
– Слушайтесь бабулю. Папа скоро вернется.
В дверях Шэрон обернулась – девочки, занятые делом, даже не посмотрели на мать. В вестибюле она взяла чемодан на колесиках, лэптоп, сумочку и вышла.
Шоссе на пути в аэропорт Сакраменто оказалось свободным, и Соренсен успела на рейс. Она удобно устроилась в кресле салона бизнес-класса, загудели моторы, и самолет взлетел.
С мужем Шэрон разговаривала уверенно, но вопросы не давали ей покоя. Почему Питер Мэтьюз выбрал ее? Лиам прав: несколько выигранных ею уголовных процессов не имели шумного резонанса. Возможно, случилось недоразумение? Задержанный мог ее с кем-то спутать. А мужу следовало поинтересоваться
