– Вот в этом и проблема! Большинство людей не думает. Зато те, кто думает, в пожилом возрасте живут с комфортом и много путешествуют по красивым местам. А пенсии от государства едва хватает на еду. Если вообще хватает.
– Значит, ты вкладываешь капитал из пенсионных накоплений?
– И да и нет. Пойми, это не игра на фондовой бирже, или что ты там себе представила. Инвестиции должны быть надежными. Стабильными. Чужие сбережения нельзя ставить на кон в азартной игре. Да, рискованные вложения и фонды существуют, но клиент должен выразить желание рискнуть. Большинство моих инвестиционных портфелей дают низкий процент роста, но сохраняют капитал. Ты еще не впала в сонный ступор, нет?
– Не совсем, – улыбается Роуз.
– Видимо, по сравнению с моей работой профессия учителя – просто «Миссия невыполнима»?
– Ты бы так не шутил, доведись тебе сопровождать тридцать первоклашек на экскурсии по городу.
Люк смеется.
– А ты когда‑нибудь терял чьи‑то сбережения? – спрашивает Роуз.
– Конечно. Но потом вспоминал, что нужно поискать под диваном, и обычно они там и оказывались.
Роуз скептически хмыкает, он улыбается и качает головой:
– Нет, полностью никогда не терял. Но несколько портфелей упали в цене. Обычно, поскольку инвестиции долгосрочные, прибыль удается вернуть. Но если такое случается вблизи выплаты всей суммы, пенсия может сильно пострадать. Во времена рецессии многие испытали шок, когда дело дошло до изъятия накоплений. Банки казались безопасным вариантом, а потом вдруг выяснилось, что и они ненадежны. Я тогда, впрочем, был зеленым юнцом. Мне не довелось объясняться с клиентами, чьи пенсионные сбережения превратились в ничто.
Люк сидит уставившись в тарелку. Роуз наблюдает за ним. Похоже, он погрузился в неприятные воспоминания, и она гадает, решится ли он на откровенность, но Люк поднимает взгляд, улыбается, и момент упущен.
– Значит, мне пора начать откладывать на пенсию, – задумчиво протягивает Роуз. – Могу я доверить тебе свои деньги?
– О боже, нет! Разве ты еще не догадалась, чем я занимаюсь? Рыскаю по округе и соблазняю учительниц начальной школы, чтобы добраться до их горшочка с золотом, обеспеченного государством.
Настает очередь Роуз смеяться. Он прав. Как ей откладывать на пенсию, если она и так с трудом сводит концы с концами? Эта квартира у нее есть только потому, что из Донегола удалось сбежать с неожиданной кучей наличных, и то благодаря тем, кто выручил ее в затруднительном положении.
– А ты бы расстроился, если бы потерял мои деньги? – спрашивает она.
– Конечно, – говорит Люк, но не развивает свою мысль дальше, и Роуз снова кажется, что он не полностью откровенен. – Все, больше не могу. – Он кладет вилку. – Значит, мне пора уходить, чтобы ты могла пригласить следующего парня?
– К счастью для тебя, уже слишком поздно, – говорит Роуз. – Думаю, можешь пока остаться.
Они пересаживаются из-за стола на двоих на двухместный диванчик. Роуз бросает взгляд на ноутбук на полу и невольно думает, продолжают ли сыпаться на почту письма и что в них написано.
Встряхнув головой, она отгоняет эти мысли.
Раньше Роуз и не предполагала, насколько тесный у нее диван.
Впрочем, Люк не испытывает ни малейшей неловкости. Ему физически комфортно в ее присутствии, и он устраивается удобнее, поворачиваясь к ней лицом. А Роуз просто не знает, как сесть. Не хочется оказаться с ним лицом к лицу, поэтому она, выпрямив спину, смотрит прямо перед собой. Тут же выясняется, что это неудобно: теперь для того, чтобы посмотреть на Люка, придется повернуться всем корпусом. За столом напротив Люка было нормально. А сидеть бок о бок кажется слишком… интимным.
Роуз делает глубокий вдох и говорит себе, что справится. Что она может вести себя нормально.
Она чуть разворачивается к нему, предварительно сделав хороший глоток вина.
– У меня идея, – вдруг заявляет Люк и встает. Прежде чем Роуз успевает спросить, что он задумал, он подтаскивает пуфик для ног ближе к дивану и усаживается к ней лицом.
Ему наверняка неудобно: пуфик слишком низкий, и Люку приходится сидеть высоко задрав колени.
– Ты чего? – спрашивает она.
– Хочу сидеть к тебе лицом. И дать тебе больше места. Я же вижу, что ты нервничаешь, когда я нахожусь слишком близко.
Роуз прикрывает глаза. И откуда он всегда знает, что нужно сказать?
– Прости, – бормочет она.
– Тебе не за что извиняться. Может, включим музыку?
– Отлично, у меня есть колонка.
Люк уже копается в настройках своего телефона.
– Сейчас подключусь. Есть пожелания или на усмотрение гостя?
– На твое усмотрение.
Ей крайне любопытно, какую музыку он слушает. Кто он, поклонник классического рока старой закалки или белый парень, который ценит только черный рэп, поскольку слишком крут для всего прочего?
Люк удивляет ее, поставив Фрэнка Оушена [6].
Начинает играть трек «Думаю о тебе», и Роуз, криво улыбнувшись, спрашивает:
– Это намек?
– Какой намек? Разве что ты думаешь, будто я вслушиваюсь в слова песен, и тогда ты ошибаешься. До недавнего времени я считал, что «Дайр стрейтс» поют «сквозь шаг Ориона».
