Когда они останавливаются на красный свет, Микки, пошарив в кармане, достает телефон. Сняв режим полета, она включает беспроводную гарнитуру. Маловероятно, но, если бывший Петры сядет в машину и нагонит их, она немедленно вызовет полицию.
Микки как раз собирается взглянуть на Петру – не случился ли у той сердечный приступ, – как вдруг раздается смех.
Она косится на пассажирское место.
Петра смеется от облегчения после схлынувшего адреналина.
– Капец, – говорит она, заметив, что Микки смотрит на нее.
– Капец, – соглашается Микки.
– И вы занимаетесь этим постоянно? – спрашивает Петра.
Микки кивает. И тоже позволяет себе улыбнуться.
Телефон начинает звонить.
Номер прежний.
Снова Люк Миллер? Он годами о ней не вспоминал, а за сегодня уже второй звонок. Что ему нужно и почему он так упорно дозванивается?
Микки сбрасывает вызов. Повернувшись, улыбается Петре.
И все еще улыбается, когда вылетевший из переулка внедорожник врезается в бентли.
Последнее, что слышит Микки, – звон бьющегося стекла.
Остров Святой Терезы
Черт.
Люк сверлит взглядом экран телефона. Почему она не отвечает?
Роуз меряет виллу шагами.
Часы тикают. Как ни важно проконсультироваться с Микки Шейлз о будущих действиях в Лондоне, прежде Люку нужно разрешить ситуацию здесь, на Святой Терезе.
– Роуз, надо ехать в город и снять номер в отеле.
– Что?
– Пора уезжать с виллы.
– Люк, до тебя дошло хоть что‑нибудь из того, что я говорила? За последние полчаса ты не выдавил ни слова. Это тебе нужно уезжать. Возвращаться в Лондон.
– Я тебя услышал, Роуз. Но если ты думаешь, что я отправлюсь в аэропорт и улечу один после всего, что ты рассказала, ты просто не в своем уме.
Роуз перестает шагать по комнате.
– Ничего другого ты сделать не можешь, – говорит она. – Я убила человека. Совершила ужасный, отвратительный поступок и утянула тебя за собой. Неужели ты на меня не злишься?
– Злюсь? Почему я должен на тебя злиться?
Роуз смотрит на него с выражением крайнего изумления.
– Люк, я заявилась к тебе на работу и обманом склонила… Даже не знаю, как сказать, – удариться со мной в бега? Вполне вероятно, что я втравила тебя в серьезные неприятности.
– Роуз, я в бешенстве оттого, что ты не рассказала сразу. Это единственное, из-за чего я злюсь. Но в своей жизни я не раз оказывался в странных ситуациях и поэтому знаю, что люди творят невероятную дичь, находясь в помутненном сознании. Особенно если они крайне напуганы. Учитывая предысторию ваших с Кевином взаимоотношений, могу лишь предположить, что шок заставил тебя действовать схожим образом: ты сбежала и попыталась заблокировать воспоминания о случившемся. И я безмерно благодарен, что на этот раз ты сбежала со мной.
Роуз моргает, и глаза ее наполняются слезами.
– Ты и вправду так думаешь?
– Да! – восклицает Люк. – А теперь послушай меня. Необходимо убраться с виллы. Когда приедет такси, отправимся сразу в город. Нужно где‑то остановиться, но лучше не использовать настоящие имена. У тебя есть наличные? В любом дорогом отеле потребуют паспорта, поэтому остается выбрать гостиницу попроще и надеяться на лучшее. Можем соврать, что нас ограбили, украли паспорта, что‑нибудь придумаем…
Роуз качает головой.
– Люк, как ты… как ты можешь рассуждать с такой уверенностью, будто знаешь, как поступить? Лично я вообще не представляю, что делать.
Люк тоже мотает головой. У него нет ответа. Он снова смотрит на телефон.
Он продолжит дозваниваться Микки.
Потому что хоть и ведет себя так, будто у него все под контролем, но на самом деле действует вслепую.
И нуждается в помощи специалиста.
Лондон
Микки просыпается с большим трудом.
Это сколько же вина она выпила накануне?
Она пытается вспомнить. Боже, такого похмелья у нее не бывало с тех пор, как… да нет, на ее памяти она ни разу не испытывала такого похмелья.
Интересно, Нейтан рядом? Она готова умолять его о стакане воды и таблетке нурофена. Нет, лучше морфина. Крайний случай требует крайних средств. Интересно, где нынче добывают морфин? В аптеке?
Микки открывает глаза. Яркий белый свет, заливающий палату, мгновенно ослепляет ее. Она снова зажмуривается.
Погодите.
Она что, умерла?
Но когда умираешь, разве чувствуешь себя так паршиво?
– Микаэла, ты очнулась. Все в порядке. Ты поправишься.
Микки чуть приоткрывает щелочки глаз.
Тень, нависающая над ней, уплотняется в ее мужа Нейтана. На нем тот же костюм, который он надел утром, перед тем как выйти из дома. Но муж сам на себя не похож. Обычно он выглядит собранно, профессионально. Сейчас он в панике.
– Ты в больнице, – говорит он, – но скоро поправишься. Ничего не сломано.
– Что? – хрипло каркает Микки.
– Понимаю, ты чувствуешь себя отвратно. У тебя все тело в синяках и ушибах. Но это заживет.
– Микки, ты помнишь, что случилось?
Новый голос. Знакомый.
Микки поворачивает голову влево. Свет становится более терпимым. Она полностью открывает глаза. Эллиот. Прямо из спортзала. Наверное, бежал всю дорогу. Футболка промокла, черное лицо блестит от пота. Она представляет, как Эллиот отвечает на звонок, опустив штангу, и стремглав выбегает из зала.
– Петра? – спрашивает она.
