– В самом деле. Конечно, вы правы. Возможно, мы поступили не слишком мудро, но это все, что мы могли сделать. У меня здесь нет сети информаторов, как дома. Приходится самой проделывать всю полевую работу. Мы можем либо попытаться найти Дэвидсона, либо ждать, пока он найдет нас, но в любом случае найти его нужно. Иначе теорию заговора, в которую верит Роуз, не докажешь.
– Ах да. Теория заговора. Мистер Миллер тоже ее отстаивал.
– Думаете, это чушь?
Инспектор Аллейн отвечает не сразу, и его ответ удивляет Микки.
– Нет, – говорит он. – Я слишком долго проработал в полиции, чтобы с ходу отметать подобные предположения как заведомую чушь. Думаю, если бы я хотел кого‑то запугать до такой степени, чтобы тот человек впал в аффект и начал совершать ошибки, я мог бы подойти к задаче творчески.
– Надеюсь, что никогда не перейду вам дорогу, – бормочет Микки.
– Я тоже, – говорит инспектор с такой искренностью, что Микки тут же верит. – Но это не мой стиль, – добавляет он. – И думаю, что любые теории заговора почти всегда трудно доказать.
Они останавливаются на мгновение, пока Аллейн помогает Микки перешагнуть через низенькую оградку у входа в гавань. Они удаляются от ресторанов, понимает Микки. Вот тебе и сюрприз с необычным свиданием за ужином – ага, как же.
– Вы сказали, что были в Ирландии, – говорит она, меняя тему разговора. – Что привело вас туда? Точно не погода.
Сейчас девять вечера, Микки накинула тонкий кардиган поверх блузки, и ей тепло. Она может только представить, как мерз Аллейн с того момента, как сошел с трапа самолета в аэропорту Дублина.
– Я хотел совершить тур по Европе. Дублин был первой остановкой. Я планировал остановиться там на одну ночь, а потом кто‑то потащил меня в литературный поход по пабам.
– О боже. Тогда я удивлена, что вам вообще удалось вернуться домой.
Он улыбается.
– Еле вырвался. В Париже тоже много культуры и прекрасных вин, но не хватает, как вы это называете? Отрыва.
– В Дублине действительно любят знатно покутить.
Они уже на причале. Вблизи Микки видит, что гавань заполнена яхтами и небольшими рыбацкими лодками. Туристы и местные жители бок о бок.
– Инспектор, вы ведь не собираетесь депортировать меня морем? – шутит Микки.
– Мы еще не достигли этого пункта. Пока.
Микки криво улыбается. Ей нравится коллекционировать друзей в полиции, где бы эта полиция ни находилась. Но иногда сама природа ее деятельности заставляет вступать в конфронтацию со стражами порядка. Когда те действуют, защищая букву закона, а не дух, а Микки готова обойти правила, чтобы защитить очередную подопечную, это неизбежно приведет к конфликту.
Она пока не уверена, как повернется дело с Аллейном.
– Я поискал информацию о вас, – сообщает он.
– Надеюсь, не обнаружили ничего слишком скандального.
– Вы больше не занимаетесь адвокатской практикой.
– Верно.
– Этому есть причина?
Микки выпячивает нижнюю губу. Она не знает этого человека и не обязана излагать ему ни правду, ни глянцевую версию событий. Но она слишком стара, чтобы не отвечать так же прямо на прямой вопрос.
– Когда я переехала в Англию, то практически одновременно влюбилась в богатого человека и разлюбила систему правосудия. Я специализировалась в семейном праве и видела слишком много людей, пострадавших от произвола стражей порядка – я говорю о нашей полиции – и судов. В Лондоне я планировала переобучиться для работы в английской системе, но встретила своего будущего мужа, и однажды он спросил меня, чем я на самом деле хотела бы заниматься. Я подумала и поняла, что принесу больше пользы, помогая женщинам с детьми скрываться от партнеров, применяющих к ним насилие, чем пытаясь выбить для них охранные ордера и добиваясь правосудия через суд.
Инспектор Аллейн замедляет шаг, и Микки приходится под него подстроиться.
– Похоже, вы не все рассказали, – замечает он.
Микки шагает, глядя прямо перед собой.
– Не все. Я добилась судебного запрета для женщины в Ирландии. Это было одно из моих последних дел в качестве юриста. Ее бывший муж был особенно агрессивен и даже после развода продолжал появляться в доме, где они раньше жили вместе. Адвокат привел ее ко мне и заранее предупредил, что женщина не торопится получать судебный запрет, потому что боится вызвать недовольство бывшего мужа, но она безумно устала бороться. Я дала ей совет. Но дело в том, что большинство людей, услышав совет адвоката, ему следуют, – ведь мы такие важные люди, профессионалы, мы знаем, что делаем.
