Я вспоминаю, как его мама сказала, что разочарована, что он дал всему этому зайти так далеко, и теперь ее слова обретают смысл. Ему не нужно отвечать, его широко распахнувшиеся глаза подтверждают мою догадку. Думаю, Дэн только сейчас понял масштабы содеянного. Я ничего не говорю, просто в ужасе смотрю на него. Он тянется ко мне, но я предупреждающе вскидываю руки. Если он сейчас меня коснется, я сломаюсь. Даже смотреть на него мне невероятно больно.
– Пожалуйста, не надо! Не подходи ко мне.
– Тэй, – шепчет он, и по его щеке катится слеза.
Дэниел был для меня воплощением всего положительного. В мире плохих парней и идиотов он был лучиком надежды, героем, но оказался таким же, как и все остальные. Тем, кто разбил мне сердце. Именно поэтому я не хотела сюда переезжать. Потому что боялась такого развития событий.
– Я не могу, Дэниел. Это слишком.
Мне хочется сбежать в комнату, но далеко я не ухожу. Он хватает меня за запястье и поворачивает к себе.
– Тейлор, не уходи. Пожалуйста. Кроме тебя мне никто не нужен.
Слова, срывающиеся с его губ, причиняют боль. Я так не могу. Я не понимаю, почему он убедил всех важных для меня людей обманывать меня.
– Но ты мне больше не нужен, Дэн. Отпусти меня!
Я смотрю не на Дэниела, а на его руку, которая мешает мне сбежать.
– Посмотри на меня. – Я и не собираюсь, просто не могу. Это окончательно уничтожит меня. – Тэй, – выдыхает он мое имя с такой болью и обреченностью, что я не могу не поднять взгляд. – Пожалуйста, не покидай меня.
У него продолжают капать слезы, и я тоже больше не в силах сдерживать свои. Они текут по моим щекам. Из-за него. Из-за нас. Из-за отношений, которые закончились.
– Я больше не могу мириться с ложью. Ты знаешь почему.
В ужасе от увиденной на моем лице неизбежности разрыва, Дэн хватает ртом воздух и отпускает меня. Я больше ни секунды не жду, бегу в комнату, чтобы упаковать свой чемодан и исчезнуть.
Стюардесса не комментирует мое состояние, как и соседка. Они делают вид, что не слышат мои тихие всхлипы и не видят катящиеся по щекам слезы. А те льются без остановки, даже когда я открываю дверь дома и припадаю к папиной груди.
– Ангелок, что случилось? – спрашивает он и гладит меня по волосам.
Я не в силах об этом рассказывать. Не сейчас. Мой отец знает, что когда мне плохо, я нуждаюсь в покое, поэтому отводит меня в мою комнату и оставляет одну.
Только на следующий день мне удается немного поспать, пусть и недолго. Как и следовало ожидать, папа утром в цехе, потому я решаю отвлечься уборкой в доме. Заново заправить кровати и трижды постирать белье в машинке. Все лучше, чем сидеть и думать о Дэниеле. Утром я завариваю кофе и собираюсь прибраться в шкафу с продуктами, когда в дверь стучат. Я удивлена, что кто-то пришел в такое время, открываю дверь и встречаюсь взглядом с Инес. Матерью Дэниела.
– Слава богу, ты тут. – Она кладет руку на грудь, словно с ее души свалился камень, а потом подносит телефон к уху и говорит: – Да, она здесь. Все нормально. – Мне понятно, с кем она говорит. И даже с такого расстояния, я слышу его незабываемый голос. Я делаю шаг назад, потому что не готова к этому. К боли, моментально проснувшейся во мне. – Хорошо. Пока.
Положив трубку, она просто стоит в дверях и сочувствующе смотрит на меня.
– Мне очень жаль, что так получилось, но ты не отвечаешь на звонки. Дэниел и девочки с ума сходят от беспокойства.
– Со мной все нормально. – В ее взгляде мелькает недоверие, потому что я точно не выгляжу так, будто все хорошо. – По крайней мере физически, – шепчу я, и мои плечи опускаются.
– Я это понимаю, Тэй, и точно не стану защищать Дэниела. Он натворил дел и теперь страдает не меньше тебя. Он ужасно скучает по тебе.
– Ну и пусть. Пожалуйста, не злитесь, но мне нужно продолжить уборку.
– Понятно. Прости еще раз.
Она закрывает дверь и уходит, оставляя меня в одиночестве. Тишина в доме никогда еще не была такой оглушающей, как в тот момент, а мои мысли становятся все громче и громче.
Гневно смахиваю первые слезы, не желая снова их проливать. Я здесь, успокоиться и спланировать дальнейшую жизнь.
Я готовлю фаршированную грудку индейки с тальятелле и сливочным соусом и как раз заканчиваю, когда домой возвращается папа.
– Вот и мой ангелок. Как прошел день? – спрашивает он и целует меня в щеку.
– Хорошо, я убралась и приготовила ужин.
– Звучит отлично. Уже давно здесь не готовили.
Папа питается в основном в городе, потому что не умеет готовить и иначе голодал бы. Он помогает мне накрыть на стол и рассказывает, как прошел день. Как всегда, в цехе что-то не так, и не будь у него обученных и надежных работников, работа погребла бы его под собой.
Я пытаюсь участвовать в разговоре, но чем ближе ночь, тем хуже мне становится.
– Хочешь посмотреть со мной игру? – предлагает папа, после того как мы убрали со стола, и идет к дивану, но я качаю головой.
– Не обижайся, но я что-то устала.
– Конечно, ангелок. Иди, отоспись. Я рядом, если понадоблюсь.
– Спасибо, папочка.
