Я решила закрутить роман с соседским пареньком. При этом Тим мне не нравился. Что я хотела тогда себе доказать? Что пора ставить точку и ждать внуков? Или хотела почувствовать, что еще могу кому-то нравиться? У меня нет ответа. Мне всегда хотелось винить в этом осень и одиночество, но ведь все всегда сложнее, чем хочется себе в этом признаваться. Я не думала, что этот роман может оставить такой сильный след в моей жизни. И никак не ожидала, что могу испортить кому-то судьбу. Нет, вру. Я рада, что так получилось с Тимом. Рада, что поломала ему жизнь. Так было лучше для всех, кроме нас.
— А мы с тобой любовники, любовники, поющие в шиповнике…
Противный голос фальшиво пел из зарослей шиповника. Старый дом с заросшим участком лет пять стоял без жильцов. Раньше сюда на лето приезжала бабушка. Копала грядки, собирала ягоду. Потом приезжать перестала. Дом опустел. А сейчас впервые за несколько лет кто-то решил заняться обработкой участка.
Позади меня появилась машина. Пришлось отойти в сторону дома, чтоб освободить дорогу машине.
— О! Какие люди! Тетя Маша! А мне тут говорили, что вы уехали и квартиру продали, — из кустов выглянуло смутное знакомое лицо. Невысокий парень, с неприятными чертами лица и живыми глазами и слащавой улыбкой, в черной шапке стоял среди кустов шиповника.
— Вернулась, — ответила я, пытаясь вспомнить, где я его видела.
— Не помните меня? — спросил он. — Тимка из четвертого подъезда. Один из пятерых Семеновых.
— А. Ясно, — ответила я. Никогда особо не интересовалась этой семьей. Знала, что они были многодетными. Мать их долго одна тянула. Поговаривали, что отец у них сидел. Потом появился, работал на Газели водителем. Вот и все, что я о них знала. А, бабушка у них цветы под окном выращивала.
— Тетя Маша, а Рита все еще с вами живет?
— Да. Мне на автобус пора.
— Все там же работаете?
— Мне на автобус пора, — повторила я и пошла в сторону автобусной остановке.
— Удачного дня, тетя Маша, — крикнул он мне в спину. Я не стала оборачиваться.
Мне никогда не нравились навязчивые люди, а этот парень был из таких. Зазвенел телефон. Рита не могла найти блузку, которую я вчера погладила и повесила в шкаф. Из-за этого мы опять поругались. После окончания школы Рита сильно изменилась. Из хорошей милой девочки она превратилась в ядовитую змею, которая только и мечтала меня укусить побольнее. Откуда у нее появилась такая ненависть ко мне, я не знала. Возможно, ее настроила так новая компания в институте. Бросив дочери, что в следующий раз она сама будет себе вещи гладить, я сбросила вызов.
Частный сектор закончился. Дальше шло несколько метров грунтовой дороги, по обочинам которой росли густые кусты. Грунтовая дорога выходила на федеральную трассу. На федеральной трассе была остановка. Наш район состоял наполовину из частного сектора и несколько высоких домов в пять и семь этажей. Автобус к нам ходил не так уж и часто. Многие имели свои машины. Я сама пыталась водить машину. Получила права, но страх вождения так и не смогла перебороть. Рита хотела пойти сдавать на права, но пока ей было не до этого. Первый курс, университет, еще мы вернулись домой. Все слишком навалилось.
Автобуса не было. Я посмотрела на карту. Пробка образовалась на выезде из города. Видимо, в «бутылочном» горлышке опять авария. Там уже неделю не работал светофор. Машины друг друга не пропускали. Вот и результат.
С грунтовой дороги вырулило ведро на колесах. Со ржавым дном и передней дверцей не под цвет основной машины. Машина остановилась чуть в стороне от остановки. Из нее вышел Тим. Теперь он снял шапку. Светлые волосы стояли дыбом. Глаза спрятаны под солнцезащитные очки. Джинсы, спортивная толстовка с карманом «кенгуру» спереди и в хлам разбитые кеды.
— Тетя Маша, я так и думал, что вы еще не уехали, — сказал он. — Подвезти?
— А мы доедем? Она у тебя по дороге развалится.
— Нет. Машинка с виду неказиста, зато не подводит. Помните про коробчонку и царевну-лягушку?
— Это ведро с гайками.
— Зато на ходу и сможет вас доставить куда нужно. Так куда поедем?
— Мне «Жекстрой» нужно, — ответила я.
— Не вопрос. Я в «Садовод». Так что по пути, — махнул он рукой. — Поехали.
Я с сомнением покосилась на машину, но мне надо было успеть до десяти в два места, поэтому и согласилась.
— У машины хоть тормоза в норме? — спросила я.
— Она не подведет, — ответил Тим. — Тетя Маша, доедем с ветерком. Бабка говорила, что вы где-то в Железнодорожном жили?
— Какая разница, где я жила?
— Меня здесь четыре года не было. Интересно, что за это время произошло.
— Собираешь сплетни обо всех соседях?
— Так, интересуюсь. Ну, раз не хотите говорить, то молчите. Это же как разговор о погоде, — ответил он. И вновь запел. — А мы с тобой любовники, поющие в шиповнике…
— А ты где был все эти года? — спросила я, прерывая его пение. Он довольно рассмеялся.
— Так плохо пою?
— Не очень, — призналась я.
— Я в армию пошел. Потом по стране поездил. Поработал в разных городах. Но все же решил вернуться. Машинку купил. Домик. Сейчас его в порядок приведу. Огородик разобью. Будет картошечка, морковочка.
— Хорошая задумка.
— Ага. А мать говорит, что глупость. Не потяну. Так я же не сразу. А тихонько. Не торопясь, — ответил Тим.
— У тебя все получится.
— А я знаю. Поедем по объездной?
— Хорошо.
— Чего в «Жекстрои» забыли?
— У нас человек был прописан. Недавно выписался, а в платежке он числится.
— Такое бывает. Так почему вернулись? Или все же секрет?
— Секрет, — ответила я.
— А Рита как?
— В университет поступила. На связь с общественностью.
— Ничего не говорит, но звучит круто, — ответил Тим. — После «Жекстроя» куда?
