— Нет, — возразила Лисса, и на миг в ее глазах блеснул знакомый с детства вызов. — Если следовать за даром, подчиняться ему, долго не проживешь. Даже тогда, в дни Темной Луны, я знала, что делаю. Я сознательно шла вперед. Я владею магией, а не она мной. Иначе однажды ты или кто-то еще из Ордена пришел бы за мной.
— Но что тогда сильнее тебя? — чуть нахмурился охотник. Он не понимал.
— Помнишь, как Ройс рассказывал историю своих родителей? — спросила его Лисса, и дождавшись кивка, продолжала. — Я тогда тебе это и сказала. Любовь ведьмы. Нет, конечно, пятнадцать лет назад о таком и думать нечего. Тогда была только детская верность и дружба. Только с тобой я не чувствовала себя одинокой.
— Для меня было так же, — признался Идэн. — Ты и была моим детством. Когда попал в Орден, я жалел только о том, что больше не смогу увидеть тебя. Когда ехал сюда, запрещал себе думать, что могу встретить тебя снова, узнать, заговорить.
— Я просто помнила все эти годы, — целительница села на кровати так, чтобы видеть его лицо. — Когда было тяжело, представляла, чтобы ты сказал или сделал. Как-то привыкла вести эти диалоги. И там… Когда погиб Берт. Я не могла простить себя за то, что шагая вперед, когда было больно и страшно, я мысленно звала тебя, а не его. Потому что верила всегда только тебе. А потом…я увидела тебя у таверны, когда вы приехали. Увидела и узнала. Другим. Таким, какой ты есть. И это все.
— Мне надо было просто позвать тебя, когда я бежал за тобой по улицам, — ласково улыбнулся охотник. — Очень хотелось произнести твое имя, но я боялся. Теперь нет. Теперь я боюсь другого. Что ты пойдешь за мной дальше.
Лисса смотрела на него с каким-то отчаянно жалобным, непривычным выражением на лице.
— Не смогу, — с отчаянием выдала она. — Если буду там, я просто не смогу остановиться. Я не удержусь. Только защищать тебя, это одно. Но я использую дар против него. За брата. За всех. Особенно, если увижу тебя в опасности.
— Я выполню свое обещание, — спокойно и уверенно ответил Идэн, нежно гладя ее руку. — Я сделаю все сам. Только хочу вернуться и увидеть тебя снова.
— Не сомневайся, — горячо пообещала женщина. — Ты спрашивал меня о будущем. Теперь оно определено. Я буду ждать столько, сколько надо.
— Я тоже знаю, как хочу жить. Здесь. В этом городе и в своем доме. Спокойно. Свободно. Если и ты этого хочешь.
Лисса только ласково улыбнулась.
— Но прежде, — охотник осторожно перешел к делу. — Мне нужна твоя помощь. Сейчас. Даже не твой дар, а наследие твоей матери.
Целительница удивилась. Идэн стал объяснять:
— Мне нужно, чтобы ты сделала вот что…
В наступающих сумерках топи очаровывали. Высоченные и стройные, как колонны храма, стволы сосен с коричневатыми светлыми прожилками, густая трава, ароматные крупные цветы, уже успевшие чуть прикрыть свои бутоны, изумрудный мох и темная гладь воды, похожая на россыпь мелких зеркал, разложенных меду кочек. Все казалось таким спокойным и сказочно безопасным.
Идэн помнил топи. Именно такими. Смертельно опасными и в то же время прекрасными, помнил эти деревья, кочки, и то, что где-то там за деревьями, в самом сердце болота стоит невысокий дом с заросшей мхом крышей. Только даже в детстве охотник опасался заходить туда. И дороги далее этого места не знал.
— Ступайте четко за мной, — распорядился Гилл. — Если сапог в воду соскочит, уже беда. Промахнетесь, и все. Затягивает тут быстро. Тропы меняются иногда, так что надо уметь выбирать.
Кузнец настоял пойти с ними. Точнее, он просто не спрашивал, молча, собрался, и мерно зашагал вместе с рыцарями к Стене, а потом, через знакомый с детства лаз, мимо деревни, в обход кладбища сюда.
— Скоро нам понадобится свет, — решил магистр, посмотрев вверх, где сквозь широкие кроны еще просвечивало начинающее темнеть небо.
— Я факел взял, — буркнул Гилл.
При этом он посмотрел на охотников с некоторым превосходством. То, о чем они догадались лишь на месте, он предусмотрел заранее.
Кузнец первым отправился вперед. Ловко и уверенно скакал с кочки на кочку, иногда останавливался, будто прикидывал, как пройти короче. Мэлвин следовал за ним вторым. Идэн шел последним.
Охотник всю дорогу думал о том, что им предстоит сделать. Страха не было. Не было сомнений. В этом смысле нынешний рейд не отличался от предыдущих ничем. Идэн знал свою работу, и уже давно к ней привык. Нет, он не очерствел сердцем от чужих смертей. Просто понимал, что колдун давно перешел все границы человеческих ценностей, а значит, в понимании Идэна давно сам перестал быть человеком.
Рыцарь думал о другом. В его голове кружилась тысяча вопросов, какие он хотел бы в других обстоятельствах задать Уиллу. Тысячи слов, какими мог попробовать переубедить далекого приятеля детства. Если бы они встретились раньше. Но в тоже время, Идэн понимал, насколько это наивно. Ведь уже тогда, до той ночи, убеждать и уговаривать было поздно.
