Дортмундер посмотрел на верхний снимок стопки глянцевых фотографий размером 8*10. На блестящей, но уже утратившей былые краски картинке была изображена, по-видимому, ниша в соборе, древнее сооружение из серого камня, а над ней арка из крошащегося камня. Каменная ступень возвышалась в задней части ниши, на которой стоял алтарь, устланный разноцветными тканями. В центре алтаря располагался стеклянный короб. Края его покрыли золотом, латунью и прикрепили изысканную резную ручку из золота, о которую легко можно порезаться, если зазеваться. Красные, зеленые, синие и белые блики излучали либо драгоценные камни, закрепленные в металле, либо освещение на снимке было действительно хреновым. Внутри стеклянного короба скрывалось нечто бледное и неопознанное.
— Я надеялся, — сказал Дортмундер, — на более четкое изображение.
— Пусмутри на драгие.
— Подожди, я еще не закончил, — отозвался Келп.
Келп и Дортмундер стояли склонившись возле стола Грийка в магазинчике Тсерговии и рассматривали снимки четвертого сорта. Слева от них Драва Вотскония по телефону превозносила достоинства камней из Тсерговии новому миру. Дортмундер посмотрел на профиль Келпа и сказал:
— Не закончил? На что ты смотришь?
— Хорошо, — произнес Келп. — Просто хотел рассмотреть картинку ближе, вот и все.
— Жаль, что у фотографа была другая точка зрения, — высказался Дортмундер и притянул снимок к себе, чтобы посмотреть на тех других.
Такое же, но ближе к объекту. Свет по-прежнему размывал некоторые детали, а другие выделяли как в 3d. По крайней мере, теперь, если вам довелось увидеть кость ранее, то ее можно было узнать за оконным стеклом под лишними световыми бликами и отблесками. (Сам объектив был едва заметен, слегка отразился на передней стенке короба.)
Окей, эта была более-менее нормального качества.
— Золото, хм? — спросил Дортмундер и провел пальцем по периметру емкости.
— Конечно, — заверил Грийк.
— Рубин?
— Тут один, да.
— Изумруды? А это что, сапфиры?
— У тебя глаз-алмаз, Чон.
— Пару раз натыкался на них, — ответил Дортмундер и взглянул на следующий снимок. Это была фотография, снятая с большого расстояния. На ней можно было различить плохо освященный интерьер собора. Грийк ткнул пальцем в темный сгусток и произнес:
— Я сделул там…
— Сейчас его уже нет, — заметил Дортмундер. — И видеть это не хочу.
— А я даже смотреть на это, — поддержал Келп.
— Хорошо.
Дортмундер продолжил рассматривать снимки и три последующих тоже оказались бесполезными и неподходящими. Затем он увидел снимок кости, полностью, на черном бархате.
— То, что нужно, верно, — сказал Келп.
— Угу, — и Дортмундер достал следующую фотографию, которая запечатлела открытую стеклянную коробку, на поверхности того же или похожего куска черной материи, исчезнувшая кость оставила после себя различимые линии на роскошном синем бархате. Это было лучшее изображение. Старые, небольшие, тонкие, но крепкие петли и узкие кожаные ремни удерживали свисающую крышку, поэтому были хорошо видны.
— Наконец-то, — сказал Джон, наклонившись ниже, чтобы лучше рассмотреть, но внезапно нахмурился. — Куда ее забрали?
— В хранилище собора. Перед тем, как реликвия попала в Нью-Йорк.
— Но где ящик находиться сейчас? Разве не здесь, вместе с костью?
— Нет, нет, Чон, — сказал Грийк. — Стекло, ну, ты знаешь…
— Хрупкое, — догадался Келп.
— Очень.
— Черт возьми. Без коробки ничего не получиться. Теперь у меня появилось три работы. Не знаю, может проще будет бросить это дело.
Грийк выглядел несчастным:
— Ты не мужешь.
Дортмундер взглянул на него:
— Как это не могу?
— Зара Котор, — объяснил Грийк, — она по факсу сообщила о твоих планах правительству Осигреба. Только, знаешь, она сделала эту так, как будто первый руз — не было вашей ошибкой…
— Подожди-ка, — остановил его Дортмундер. — Я делаю это потому, что чувствую ответственность, вот как это выглядит?
— Вот именну. Не моя мысль, Чон, ты знаешь.
— А что произойдет, если откажусь…
— Ты сведешь с ума всю страну, — одобрительно кивал Грийк. — Мне жаль, Чон, но ты знаешь Зару Котор, она бюрократ, она защищает себя.
— Вся страна обозлиться на Чона и что с того? Я имею в виду, Чон, если ты не собираешься туда… — начал Келп.
— Не только Чона, но и всех вас, — обрадовал Грийк.
— Эй, — воскликнул Келп, наконец, посерьезнев.
— И у нас, вы знаете, в Карпатах долгая история кровавой междоусобицы.
— А теперь смотри сюда, — начал Джон. — У нас есть два дела, которые нужно сделать одновременно, одно в Нью-Йорке, а другое в Вермонте. Теперь добавилось еще одно в Вотскоэк?
— Чон, тебе не нужна тут ларец.
— Мне нужна тут ларец, — повторил Дортмундер. — Если я не получу тут ларец, ты не получишь ту место в ООН. Догоняешь?
— Нет, — признался Грийк.
Дортмундер думал: щеки дергались, зрачки сужались и расширялись, а колени слегка согнулись.
— Окей. У тебя есть люди там, в Тсерговии, они ведь могут попасть в хранилище, взять коробку и принести ее сюда?
— Конечно, — ответил Грийк.
— Ты слишком быстро согласился, — засомневался Дортмундер.
