— Не стоит проводить такие упрощенные параллели, — сказала Мария. — Более уместно другое сравнение — охота при помощи гончих собак или при помощи специально обученного беркута. Птицу ловят, учат, и она охотится для человека, совершенно не понимая что ее эксплуатируют. Вот ты у меня нечто вроде такой птицы, которую я поймала в силки.
— Но почему именно я? — у меня почти не осталось сил удивляться.
— Потому, что ты попал в мой капкан.
— Какой капкан? — не понял я.
— Ты купил в лавке меч. Он и был моим капканом. Но тебе совсем не нужно знать все, да я и не смогу тебе всего объяснить. Если ты окажешься способным учеником — ты кое-что поймешь. Не все конечно, но кое-что. Вы ведь учите медведей ездить на велосипеде, так и ты чему-то сможешь научиться в нашем мире, но полное понимание сущности природы к тебе никогда не придет. Человек не может понять даже свой мир, что уж тут говорить о моем!
Вот оказывается с какой отправной точки начались все мои приключения, — подумал я. — Я вляпался в это дерьмо еще в Пномпене! Угораздило же найти приключений на свою задницу!
— Все будет хорошо, Марк, — утешила меня Мария. — Я постараюсь не быть с тобой жестокой. Я не обижаю людей ради своего удовольствия — только на охоте. А охотиться я буду не только на тебя, но и при помощи тебя. Будь паинькой, и тебе не придется меня бояться.
При этих словах Мария изменила свои очертания. Ее фигура превратилась во что-то безформенное и пестрое.
— Тебе придется немного поучиться. Я думаю, ты легко справишься с этой задачей, — продолжала безформенная масса голосом Марии как ни в чем не бывало. Но ее голос стал заметно ниже, почти как мужской.
— Мы сейчас отправимся на полигон — райское местечко, — на месте безформенной массы на кухне медленно появился сержант — целый и невредимый, одетый по всем правилам, в то время как настоящий сержант все еще продолжал лежать бездыханный на полу.
Голос Марии постепенно превратился в голос сержанта, совершенно неотличимый от оригинала. Внешне двойник был идеальным. Отличался только взгляд — более жесткий и властный.
— Мне придется тебя усыпить, иначе ты не вынесешь дороги, — сказал сержант. — А потом ты вернешься обратно.
— Я не буду на тебя работать! — закричал я.
Мне вовсе не импонировала мысль быть усыпленным и отправленным на какой-то полигон.
— Если бы тебя кто спрашивал, — заметил сержант.
Он посмотрел на меня ничего не выражающими глазами, и я почувствовал, как мое тело отделилось от потолка и стремительно понеслось вниз. Но удара не последовало — я мягко провалился в темноту.
Я очнулся от холодного прикосновения к груди чего-то гладкого и мерзкого. Еще только просыпаясь и пытаясь взять под контроль непослушный со сна мозг, я уже знал что сейчас мне не стоит открывать глаза. Сработал инстинкт, безошибочно и филигранно, тот самый инстинкт, который не раз когда-то спасал от гибели моих далеких предков.
Я лежал на спине на прохладной и влажной земле. Я лежал и пытался вспомнить: кто я, и как я оказался распростертым здесь, под открытым небом, среди встревоженного и незнакомого пения птиц. Наконец я осознал себя — как Марка Шнайдера, и в моей голове события последних дней выстроились в упорядоченную последовательность.
Ощущение опасности не исчезло, оставаясь ровным, не усиливаясь и не уменьшаясь. Я не знал наверняка, почему оно у меня возникло. Может быть виной тому был встревоженный птичий гам?
Я осторожно приподнял веки, сохраняя дыхание ровным и спокойным, но это удалось с большим трудом: на моей груди пригрелась здоровенная змея. Она свернулась многослойным кольцом, похожая на цветной пластиковый шланг, и ее длинный раздвоенный язык очень быстро выскакивал из аккуратно очерченного рта, впитывая своими рецепторами окружающие запахи.
Решение пришло само собой. Я осторожно пошевелил пальцами левой ноги, и змея зашипела, высоко подняв свою голову над моей грудью. Все ее внимание было приковано к моей левой ступне. Я мысленно перекрестился и резко выбросил правую руку вперед-вверх, метя в змеиную шею. Трюк удался, и я крепко зажал в кулаке упругое тело почти у самой головы. Змея в агонии обвила мою руку плотными, но совершенно безполезными кольцами. Я вскочил на ноги, продолжая сдавливать упругую шею. Сердце бешенно колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.
Я с удивлением смотрел на окружающую природу. Вокруг меня был густой, сказачно красивый лес, выглядевший точно так, как я его когда-то представлял в детстве. Казалось, что вот-вот из-под земли появится уродливый гном и заговорит со мной своим хриплым и писклявым голосом. Эта мысль показалась мне настолько реалистичной, что я настороженно огляделся по сторонам в поисках мифических персонажей. Никого не обнаружив, я вздохнул с заметным облегчением.