Я услышал, как Мария засмеялась легким и непринужденным смехом. Ее поддержал Гаутама, и что самое страшное, Ольга. Богам ничто человеческое не чуждо, — подумал я с отвращением.
Мне казалось, что я втоптан лицом в грязь, что я валяюсь по уши в дерьме, беспомощно перебирая руками и ногами, что и требовалось от меня искушенным зрителям, которые собрались вокруг в надежде по-своему хорошо провести время.
— Да, Марк, — ответила мне Мария, — не старайся испортить наши планы. Будь хорошим мальчиком, и мы тебя не обидим.
— Марк, ты же можешь, я знаю, — поддержал ее Гаутама. — Ну, как мы с тобой учили — бжи-ик и все! Гаутама сделал красноречивый жест рукой около своего горла.
Я почему-то вспомнил о Коре и банде красавчика. Кто убил их? Я до сих пор не знал этого.
— Понимаешь, Марк, — ответила Мария на мой немой вопрос. — Я — твой ангел, но ведь ты в этом мире не один. Вас, людей — очень много, и у многих из вас есть свой бог. Боги, как и люди, очень разные. Боги выбирают людей, исходя из своего вкуса, исходя из того, что за человек им нужен. Я думаю, что кто-то оказался более хорошим учеником, чем ты. Этот кто-то и прервал жизни тех милых парней и бедной Коры.
Мария вновь залилась веселым смехом. Ее все происходящее безусловно развлекало.
— А зачем я должен был брать Кору с собой в ту самую поездку, которая так и не состоялась? — спросил я.
— Я собиралась вставить шпильку своему приятелю. У нас, у богов, тоже есть свои сложности в отношениях между собой, — пояснила Мария. — Но я добилась своего другим путем… Какая тебе-то разница? Ответа от меня не требовалось, так как мои мысли были для них открыты.
— Твоя «беретта» ни к черту не сгодилась, — заметил я Ольге.
— Но как наверно приятно было стрелять! — ответила она и тоже засмеялась. — Стрелять в человека — как это должно быть здорово!
Я с отвращением отпрянул, но в этот момент все вдруг стали серьезными и медленно слились в одно целое, в одну человеческую фигуру, которая объединяла в себе черты всех троих. Тот, кто получился в результате слияния, был мне совершенно незнаком. Он был беспол и безвозрастен. Он посмотрел на меня изучающе и долго, а потом сказал на удивление мягким голосом:
— дЮБЮИ, лЮПЙ, ДЮБЮИ!
Тут я заметил, что он начал таять в воздухе, возвращаясь туда, откуда несколько минут назад появились те трое, с которыми я уже в этой жизни встречался раньше. Давай, Марк, давай! — мысленно произнес я. — Давай!
Я встал перед разбитым окном, с наслаждением вдыхая душистые запахи ночи и летнего парка, наполненного ароматами липового меда и каких-то невидимых в темноте, но наверняка прекрасных цветов. Когда позади меня раздались неуверенные шаги, я не обернулся.
— Кэт, к нам пополнение, — сказал Стив — красивый двадцатипятилетний охранник, и протянул ей новое дело.
— Ты как всегда очаровательна, — добавил он, несколько фривольно разглядывая Кэт.
Кэт была симпатичной девушкой, и знала это. У нее были длинные рыжие волосы и красивые зеленые глаза, и ей очень шли очки с большими стеклами и оправой под цвет ее глаз.
— Странно, — сказала вдруг она, когда машинально раскрыла папку с делом нового пациента. — Мне кажется, что я где-то видела это лицо.
— Этот тип угробил стольких людей, что если бы вы с ним встречались раньше, вряд ли ты сейчас сидела передо мной, — заметил Стив.
— Точно, видела. И имя мне тоже знакомо, — заметила Кэт.
— Брось, — засмеялся Стив. — Давай поужинаем сегодня? Кэт отложила папку в сторону и улыбнулась.
— Ты решил перейти в наступление?
— Я не устоял перед твоими чарами.
— Я подумаю, — сказала Кэт и засмеялась.
— Окей, я подожду тебя после работы, — обрадовался Стив и ушел, махнув на прощание рукой.
Кэт открыла папку и вновь посмотрела на фотографию. «Марк Шнайдер», — прочитала она. — «Шезофрения.». Так и не вспомнив этого человека, Кэт убрала папку в шкаф.