— Я боюсь за тебя, — сказал я утром следующего дня, когда мы завтракали на кухне. — Тебе необходимо уехать куда-нибудь подальше от Вергвуда. Хотя бы на несколько дней.
— Я нужна тебе здесь, — возразила Ольга. — Я могу тебе помочь.
— Как? — спросил я. — Наши разборки с Роджером тебя не касаются, да ты и не сможешь ничему воспрепятствовать. Твое присутствие может только навредить. Тебе, да и мне тоже.
— Мне так не хочется оставлять тебя одного, — сказала она печально.
— Я думаю, что все кончится хорошо, — сказал я успокаивающе, хотя и сам не верил в свои слова.
Я видел, что и Ольга не преисполнена оптимизмом. Но и мне, и ей хотелось верить в нашу счастливую звезду.
— Ты должен будешь убить его? — спросила Ольга, имея ввиду Роджера.
— Да, — ответил я. — Во всяком случае, я попытаюсь.
— Но он ведь обладает такими же магическими силами?
— Может быть, — ответил я, вспомнив о его синем глазе и о том, как Роджер заподозрил мое присутствие тогда, на яхте.
— Подожди минутку, — сказала Ольга, и я услышал, как она поднялась в спальню.
Она вернулась через минуту, держа в руках «беретту» тридцать восьмого калибра.
— Возьми, тебе это пригодится, — сказала она, и протянула мне пистолет.
Я подумал, что пушка мне вовсе не помешает, и сунул тяжелый пистолет за пояс.
— Хорошо, я согласна уехать, — сказала Ольга со вздохом.
— Уезжай из города, сними номер в гостинице и будь там два дня, — сказал я. — Я не буду тебя провожать, так как остается слишком мало времени.
Часы показывали полдень, и если Роджер решил вернуться сегодня, он мог появиться в любой момент.
Ольга собралась, и, после длительного прощания, я проводил взглядом ее удаляющуюся машину.
Я сварил львиную порцию кофе и удобно устроился у окна так, чтобы видеть ворота. Я размышлял о необычной ситуации, в которой я оказался по прихоти Марии Ягер. Почему она выбрала именно меня в качестве своего пса? Почему именно меня? Ведь в этом мире проживают миллиарды людей, неужели мне так не везет?
Я не мог ответить на этот вопрос. Очевидно, что это было невозможно без знания тех критериев, по которым Мария выбирала свою жертву. Интересно, а кто выбрал Роджера? — подумал я.
Это могла быть Мария, но я не поставил бы на это предположение и цента. Я все еще не смог понять, на кого работала банда красавчика, и кто их так безжалостно истребил той ужасной ночью. Кто-то убил и бедняжку Кору, и именно с этого убийства началась полоса кровавых событий.
Сейчас я ни капли не сомневался в том, что все эти чудовищные убийства совершили не разные люди или группы людей, а кто-то один. Слишком уж почерк был схож. Именно из почерка — нелепых, нарочито жестоких способов лишения жизни — следовало, что убийца не является простым психом-маньяком, страдающим депрессивным синдромом и вымещающим свою агрессивность на ни в чем не повинных людях. Я и в себе чувствовал нарождающиеся ростки безумной злобы, которая давала все новые и новые побеги. Я боялся такого превращения, меня пугали странные изменения в собственной психике, заставлявшие меня пользоваться своими сверхвозможностями и убивать, убивать там, где это вовсе не требуется.
Уже наступили сумерки, когда на дорожке, идущей от ворот к дому, показалась фигура рослого мужчины с длинным свертком в руках. Я некоторое время смотрел на мужчину, не понимая кто это, но вскоре узнал в пришедшем Роджера.
На этот раз он почувствовал мое присутствие сразу. Я это понял по тому, что Роджер быстро развернул сверток и достал оттуда длинный прямой меч, очень похожий на мой Ордогот. Роджер шел по дорожке по направлению к дому и улыбался, глядя прямо на меня, хотя он не мог меня видеть сквозь отсвечивающее стекло, так как я находился в полумраке комнаты.
Я почувствовал, как магические руки Роджера крепко схватили меня за горло и принялись душить. Мне пришлось срочно принять контрмеры, и я проделал ту же самую процедуру с шеей Роджера. Он улыбнулся еще шире, и в этот момент я начал подозревать, что так просто мне его не одолеть.
Я выхватил пистолет и выпустил всю обойму в Роджера прямо через стекло. Стекло разлетелось вдребезги, а из двенадцати свинцовых пилюль, как минимум две попали ему в голову, и еще восемь — в грудь. Пока я стрелял, Роджер конвульсивно дергался, словно пьяный подросток, танцующий брекданс. С каждым выстрелом его отбрасывало назад, пока он не упал в траву навзничь, так и не выпустив из рук меч. Вот и все, — подумал я.
Мне это убийство показалось нелепым и слишком легким, чересчур простым, чтобы столько из-за него переживать. Я бросил на стол уже не нужный пистолет и вышел из дома, так как пора было позаботиться о трупе. Что-то здесь не так, — возникло у меня сомнение, — что-то не так…