Павел Анатольевич с умилением оглядел ладную фигуру подруги. Имя ей дано точно — Мила. «Генерал» обнял ее за талию, привлек к себе. Мила, как всегда, не возражала, прижалась всей грудью, нежно коснулась губами его лица. Но — только на секунду. Она сегодня была очень занятой. На нее были возложены большинство хозяйственных проблем.
— Давай, действуй, красотка, — хлопнул ее по тугой заднице Благовидов. Она улыбнулась и пошла к выходу: надо было проверить, все ли закупленное привезли. За еду отвечал камбуз и команда, но выпивка была на ее плечах.
Павел Анатольевич удовлетворенно улыбнулся. В 55 принято подводить итоги, пусть и промежуточные.
Его итогами можно было гордиться. Хозяйство отлажено и функционирует, как часы. Дурашев не зря инвестирует в это направление. Без службы Благовидова многие проблемы просто не могли бы быть решены.
Даже «прокол» с бухгалтером вот-вот будет «зашит». Того, кого нужно, уже почти отыскали под Феодосией. Помог, как ни странно, «ковбой» из «Беора», которого не смог пристрелить взбесившийся Беланов и который опять опередил всех. Правда, это уже не страшно: шустрый директор был опознан под под Харьковом, и ему либо уже сели на хвост, либо это произойдет в самом ближайшем будущем.
Наградить его, что ли? Он и его дружок-бухгалтер утерли нос многим профессионалам, доставив Благовидову немало неприятных минут. Кампания в СМИ и сегодня не спадает. Но все концы обрублены, так что пусть Бухгалтер становится народным героем.
Лишь бы Дурашев получил документы, о которых так печется. Неплохо бы иметь их копию для своих нужд. «Генерал» пока ничего не сделал в этом направлении: слишком опасно. Однако кто знает, как сложится ситуация завтра?
Работа — очень важная для настоящего мужчины вещь. Тем не менее думать о делах не хотелось. То ли мимо проплывающие пейзажи расслабляли, то ли устал за последние нервные деньки. «Генерал» потянулся. Лучше думать о личной жизни.
Тем более в личной жизни тоже порядок. Лучше и быть не могло. Мила, радость нечаянная, его действительно любила. Благовидов и не думал, что это еще возможно. Любовь молодой женщины, казалось, молодила и его. Он как будто скинул с плеч лет пятнадцать!
И никто не бросит в него камень. В отличие от других, он не расстался со своей женой. Мать его ребенка и бабушка его внука может быть спокойна за свою безбедную старость. У нее есть все, о чем только может мечтать пожилая женщина.
Себя Павел Анатольевич пожилым не считал, и, как мог, доказывал это Милочке. Благо «Виагра» и впрямь делала чудеса. Мила даже сердилась: она боялась за его здоровье и была готова сократить собственные удовольствия, лишь бы не навредить ему. Но «генерал» только отмахивался: от жизни следует брать все. Слишком уж она короткая.
Зато — замечательная. Особенно в последнее время. Он на секунду представил себе жизнь полковника КГБ с двумя женами. Просто смешно. До первого парткома. Хотя, казалось бы, как это отражается на деловых качествах? У некоторых исторических личностей и по четыреста жен было. И ничего, справлялись. И с женами, и с государственными делами.
Нет, сейчас все стало разумнее. Если и захочет Дурашев с ним когда-нибудь расстаться, то уж точно не за двоеженство.
Павел Анатольевич откинулся на спинку кресла. Еще полчасика посидит и пойдет к гостям. За окном уже шли зеленые подмосковные плесы, и вот-вот должна была состояться первая «зеленая» стоянка. Там надо будет непременно окунуться. Сентябрьская вода отнюдь не пугала моложавого и подтянутого «генерала».
* * *
Среди веселых и нарядных людей был лишь один человек, совсем не разделявший общего настроя. Хотя он был приглашен лично юбиляром, гость не питал к хозяину торжества никаких добрых чувств. Более того, он собирался лишить того жизни при первом же удобном случае.
Андрей Беланов сидел на корме, на технической палубе, рядом с лебедками, и обдумывал план покушения. Он впервые работал в таких сложных условиях. И дело даже не в двадцати охранниках, многих из которых Андрей знал в лицо. А в его личном самочувствии. Ранение, нанесенное ему Кунгуренко в подъезде этой суки, — Беланов скривился от злобы, хотя умом понимал, что Танька по большому счету ни при чем, — оказалось тяжелее, чем он поначалу предположил.
Андрей предпринял все необходимые меры. Обколол новокаином и почистил рану. Сделал несколько иньекций антибиотиков. Тщательно и грамотно перевязал — орудовать одной рукой было самым трудным.
Но боль, особенно в первые сутки, была адской. Уж на что Андрей терпелив — и то не выдержал, «ширнулся», как последний «наркоша», благо героин для подкармливания всякой швали у него имелся всегда.
Сейчас, конечно, полегче. Но Беланов много бы отдал, чтобы вернуть своему телу прежнюю легкость и подвижность.
Ладно, чем располагаем, тем и работаем.
