Неприятно все это. Вроде все делаешь правильно, думаешь только о стране. А приходишь к отцу Феофану, и многое становится только запутаннее. Может, не ходить?
Нет, Виктор Петрович не в состоянии себе этого позволить. Отец Феофан, наверное, единственный человек в мире, который искренне сочувствует Дурашеву и жалеет его. Даже если когда-нибудь Дурашев решит его убрать (Виктор Петрович криво улыбнулся) — ведь кое-что из секретного духовнику все равно становится известно, человек-то он умный, — и в этом случае отец Феофан будет жалеть не себя, а его, грешника.
«Ладно», — стряхнул с себя оцепенение Дурашев. В любом случае он рад, что семья Бухгалтера осталась живой. А труженики «Сапсана» знали, на что шли. Издержки профессии.
— Будут вопросы? — закончив, спросил Коровин.
— Да. — Дурашев, размышляя о своем, не пропустил ни одной фразы доклада. За эту особенность мозга он получил кличку Цезарь еще в институте. Голова работала, как многозадачный компьютер, умея обрабатывать параллельно две, а иногда и более проблемы. — Вопросы у меня есть. Вы говорите, что и Береславский, и старик ушли.
— Ушли, — подтвердил Коровин. — Во-первых, нашим ставилась задача под угрозой оружия отобрать материалы. Но никак не убивать сотрудника ФСБ и постороннего человека.
«Началось, — улыбнулся про себя Дурашев. — С Благовидовым в этом плане было несравненно легче».
— Во-вторых, — продолжил бывший майор, — нашей задачей было не допустить попадания материалов в чужие руки. Разноглазый утверждал: единственное, что успели сделать Ивлиев и Береславский, — расформатировать винчестер ноутбука и кинуть его в печку вместе со всеми бумагами и дискетами.
— Он понимал, что с ним может произойти, и мог врать, как… — Дурашев подбирал сравнение, — телекомментатор.
— Все возможно, — согласился Коровин. — Но эти двое действовали в условиях жесточайшего дефицита времени, а данные наверняка были кодированы. Так что, вероятнее всего, для оппонентов они безвозвратно потеряны. Нам же, как я понял, они не нужны.
— Это точно, — согласился Дурашев.
Ему материалы не нужны, лишь бы они не попали ни к кому другому. Про грязь, покрывающую многих управляемых им чиновников, он и так знал прекрасно. Это ему иногда даже помогало. А вот если бы эти данные достались оппозиции — было бы чрезвычайно неприятно. Любые перевороты в сегодняшнем состоянии не пойдут на пользу стране.
А с ворами в своей команде Дурашев всегда успеет разобраться.
— Со стороны разноглазого трудностей не ожидается. Эта пара больше никому не принесет проблем, — жестко улыбнулся Коровин. — Не думаю, что вас интересуют подробности.
— Абсолютно не интересуют, — согласился Виктор Петрович. "Не такой уж он и гуманист. Бабу, видно, пришил, не морщась. Хотя, с его точки зрения, она не баба, а боевая единица противника. Дама действительно всегда была «при делах» — и в этой афере, и в прежних. Говорят, они любили друг друга.
«Тьфу, черт!» — остановил сам себя Дурашев. Что-то он сегодня не в форме. Тянет в высокие материи. Наверное, слишком часто встречается с отцом Феофаном.
— Можно вопрос? — спросил майор.
— Конечно.
— Это не в моей компетенции, но, мне кажется, важно. Мы не собираемся объединять усилия с моим прежним ведомством? Я готов поручиться, что генерал не продался никому и тоже работает на державу.
— Вы молодец, майор, — сказал Дурашев. — Конечно, все порядочные люди должны объединить свои усилия. Только постепенно. Сегодня я собираюсь встретиться с вашим бывшим начальником. Хотите, возьму вас?
— Нет, — побледнел Коровин. — Не хочу.
— Не переживайте, — серьезно сказал Дурашев. — Не только вы его уважаете. А если бы вы были другим, я бы не боролся столько за то, чтобы вас сюда перетянуть. Но давайте покончим все-таки с нашим делом. Итак, есть предположение, что компрматериалы уничтожены и недоступны не только для врагов, но и для вашей прежней конторы. Которая сегодня по целям нам, скорее, союзник. Но если материалы попадают туда, мне придется работать с оглядкой.
— Я понимаю. Думаю, что материалов больше не существует. Не зря же Ивлиев прихватил с собой разноглазого и его женщину. Именно потому, что не смог выудить материалы.
— А почему их выкинул из машины?
— Выбрал меньшее из двух зол. Может, ему тоже было важно уничтожить документы, а не заполучить их? Он ведь отнюдь не симпатизирует оппозиции.
И еще мне доложили: есть мнение, что он более имитировал стрельбу, чем стрелял.
— То есть?
— Ивлиев — один из лучших стрелков страны. У него был «Стечкин» и еще один пистолет. Он прицельно выпустил более тридцати патронов. Буквально изрешетил колеса и двигатель машины, не убив при этом ни одного человека.
— По-вашему, почему он так себя вел?
— Потому что по огню почувствовал, что и его не собираются убивать. Мы ведь не хотели войны с генералом.
— Да, пора с ними объединяться, — подытожил Дурашев. — Постепенно, но неуклонно. А что со стариком и директором «Беора»?
— Старика мы не трогали, его без шума не возьмешь. А Береславский сидит здесь, в служебном помещении в вашей приемной.
— Как? Почему сразу не сказали?
