Женщина вздрагивает и испуганно смотрит на Арсения. Поворачиваю голову в сторону брата и с огромным трудом остаюсь стоять на месте. Крепко сжатые кулаки, вздутые вены на шее и руках, яростный взгляд потемневших глаз, направленный на женщину, ходящие на скулах желваки.
– Сеня, – нервно обращается мать к сыну.
– Выйди из моей комнаты! – рычит в ответ Сеня.
– Сеня?!
– ВЫЙДИ, Я СКАЗАЛ! – басит брат, не давая ей больше говорить, – или я сам вышвырну тебя, клянусь, я сделаю это, – тихо добавляет Арсений.
Наша мать отводит взгляд от сына, переключая его на меня, только теперь в нём нет боязни, в нём неприкрытая ненависть.
– Ненавижу! – словесно подтверждает то, что читается в её глазах, делает шаг в мою сторону и поднимает руку вверх, словно собирается ударить меня.
– Не смей! – рычит Сеня и преграждает женщине путь своим инвалидным креслом, – никогда больше не смей замахиваться на Полю, – предупреждает её Арсений, – а теперь выйди из моей комнаты, или я сделаю то, что обещал… вышвырну тебя сам.
Кинув на меня последний испепеляющий взгляд, наша мать, резко развернувшись на месте, быстро покидает комнату, громко хлопнув дверью. В комнате образуется тишина, смотрю на напряжённую фигуру брата в инвалидном кресле, и сердце сжимается от боли за него.
Гнетущую тишину нарушает тихий писк малышки. На этот звук в нашу сторону поворачивается Сеня и пристально смотрит на кроху на моих руках.
– Она голодная, кушала последний раз утром в больнице перед тем, как нас выписали, – говорю брату.
– А ты? – переводит взгляд на меня.
– Что я? – не понимаю его вопроса.
– Ты голодная, Поля? – хрипло спрашивает брат.
Прислушиваюсь к себе и пожимаю плечами, так как кроме опустошения больше не ощущаю ничего.
– Это не ответ, Поля, ты кормишь грудью? – киваю в ответ, – в этом случае ты обязана есть, – строго говорит Сеня, – я на кухню за обедом, а ты пока покорми малышку, и уже после того, как поешь сама, ты мне расскажешь абсолютно всё, – предупреждает меня Сеня и направляет инвалидное кресло к выходу из комнаты, – Поля, – уже взявшись за ручку двери, зовёт меня брат, – ты уже дала ей имя? – кивает на малышку.
– Да, мне пришлось спешно придумывать, – смотрю на кроху, – Руслана, – говорю имя девочки, и перед глазами всплывает образ её биологического отца, имя которого Руслан.
– Красивое имя, – говорит брат и покидает комнату.
– Красивое, – соглашаюсь с ним шёпотом, – поэтому и назвала так.
ПОЛИНА
Как только дверь комнаты закрылась за Сеней, я поспешила приступить к делу. Первое, что я сделала, это сняла с себя влажный от дождя пуховик, отбросила его в сторону, присела на диван и, практически оголившись по пояс, расположила малышку под грудью, стала её кормить.
Обхватив крошечными губками вершинку моей груди, крошка с причмокиванием стала жадно употреблять грудное молоко. Перевела взгляд от малышки к столу брата и наткнулась на семейное фото. Папа обнимает улыбающуюся маму, Сенька обнимает хохочущую меня, а сам строит смешную рожицу. Засмотревшись на эту картину, невольно погрузилась в самые тяжёлые для меня воспоминания. Воспоминания о трагедии для нашей семьи, которые произошли полтора года назад, это фото было сделано незадолго до того дня, что перевернул нашу жизнь.
– Ну Полик, ну пожалуйста, – настойчиво ноет моя подруга Светка, – ну давай сходим, ну один разочек, говорят, там очень круто, ну пожалуйста, – складывает ладони в умоляющем жесте и ползёт ко мне на коленях по моей кровати.
Её упрашивания смотрятся комично, очень хочется рассмеяться, но я держусь и стараюсь изо всех сил удержать серьёзное выражение лица.
– Свет, ну вот что нам там делать? – задаю вопрос и отвожу взгляд к монитору ноутбука, на котором высветилось пришедшее письмо на электронную почту от старосты группы из университета, – насколько мне известно, в этом клубе тусуются в основном одни мажоры, ты хочешь стать одной из их игрушек на ночь? – на этом вопросе мне даже не надо держать лицо, веселье моё спало.
– Не говори ерунды, я не собираюсь спать ни с одним из них, я просто хочу повеселиться, – продолжает ныть Светка.
– А что мы будем делать, если к нам пристанут какие-нибудь пьяные отморозки? Кто нам поможет избавится от них? – задаю следующий вопрос в надежде, что подруга включит наконец-то здравый рассудок и передумает идти в этот клуб и тащить за собой меня.
– Об этом не волнуйся, – лучезарная улыбка расползается на губах девушки, – там такая охрана работает, они даже мажоров за шкирку выкидывают, если они начинают хулиганить или приставать к девушкам против их воли, – говорит подруга то, что в моей голове плохо укладывается.
Обычно на детишек богатых родителей охрана закрывает глаза по приказу владельцев заведений, так как их больше волнует кошелёк богатеньких мальчиков, а точнее, сколько содержимого этих кошельков останется в кассе клуба, чем встать на защиту людей среднего класса.
– Соглашайся, Поль, – смотрит на меня взглядом кота из мультика «Шрек».
