Ну, кажется, вот! понимаю!
Да нет, ничего не понять.
И вновь в тишине замираю
И слышу, как вечность скрипит,
Как будто замок запирают
И сторож ключами гремит.
О эта тоска человечья,
Отвага в неравном бою!
О эта ребячья беспечность
У бездны на самом краю!
Где все мы: старуха и дети,
Афиши, сугробы, дома, –
Плывем в ледяной круговерти
Сошедшего с мысли ума!
Плывем задыхаясь, старея,
Ловя дуновенья тепла, –
Со свистом проносится время
Сквозь легкие наши тела!
И в свисте теряется хохот
Мальчишек, бегущих гурьбой,
И плач мой, и жалобный шепот
Старухи, идущей домой!
1975
91
К О Ш К А
Большое солнце мутнее крови,
В дыму морозном верхи дубов,
И снег колючий, сползая с кровли,
Метет поземкой среди домов.
Еще не видно огней в деревне,
Но воздух в хате, как прорубь, синь,
И в сон склоняет от строчек древних,
Припорошенных песком пустынь.
Горячий ветер приходит с юга,
Растет до неба тяжелый смерч,
Араб срывает коня в испуге,
За полмгновенья почуяв смерть.
Но все напрасно. Сухие горы
Ползут безудержно, как века,
И возникает то череп голый,
То меч шумерский среди песка.
Я просыпаюсь. Темно в окошке.
На подоконнике, на стекле
Белеет иней. Хромая кошка,
Как сфинкс недвижно, лежит в золе.
Два круглых глаза горят, как угли,
Усы и морда в седой пыли.
Что ловит слух ее в ровном гуле
Деревьев, гнущихся до земли?
92
Какие царства исчезли в мраке,
Вожди какие и племена!
Столицы мира лежат во прахе,
Твердя забытые имена.
Но разве греет вчерашний пепел?
Да нет, не греет. Куда ему!
Я выйду в сени, взметнется ветер,
Зимой запахнет в пустом дому.
Поленья в брызгах смолы янтарной,
Перебродивший хмельной настой
Морозной ночи, лесной поляны,
Насквозь пропитанной тишиной.
Но хватит, хватит. Достать газету,
Забить поглубже, потом поджечь.
Потянет дымом – и в бликах света,
Как зверь дремучий, задышит печь.
Взметнутся искры стеклянным роем,
В трубе протяжный возникнет гуд.
Коробясь, вспыхнут названья строек,
Речей отрывки – и пропадут.
И тьма приблизится к печке разом,
Слегка колеблясь вокруг огня.
Заблещет кошка кровавым глазом,
Лениво скошенным на меня.
Так что же делать? Опять забыться?
Шагнуть в ленивый текучий сон?
Но все быстрее сквозь нас струится
Дыханье мира, вода времен.
Что в днях идущих удержит память?
Что я – оставшийся вдалеке? –
93
На мертвом надпись надгробном камне
На всем неведомом языке.
Дрова сгорели. Задвину вьюшку.
Взгляну на улицу, где бледна,
Как будто елочная игрушка,
На темной ели горит луна.
Деревья тонут в снегу глубоком,
Метель утихла, как началась,
Почти внезапно, и в свете окон
Сверкает веток густая вязь.
Весь сад серебрян и фиолетов.
Вблизи сугробы, а там, вдали,
В кустах сирени проходит Лето
В цветах и травах ночной земли.
Проходит Осень в листве багряной
Среди накрытых больших столов,
Плодов и дичи. И воздух пьяный
Весна вдыхает сырых снегов.
Цветут мгновенья, как сад зеленый,
И распускаются в них века,
Как розы – путникам утомленным,
Сюда пришедшим издалека.
Но что я? Где я?.. Тяжелый запах,
Угаром сладким полна изба.
Вцепилась кошка хромою лапой
В ладонь, оставленную у лба.
Ты рада жизни? Ты жизни рада?
Ну, что ж, ну ладно! долой стекло!
Угар уходит. Мороз из сада
Течет струею, как молоко.
94
И оседает белесой влагой
На пальцах стиснутых, на столе,
На клочьях сморщившейся бумаги,
Слегка отсвечивая во мгле...
1975
95
* * *
В просторе голубом
Кружится птичья стая.
И чист, и свеж мой дом
В сыром начале мая.
А впрочем, дом – не дом.
Случайный угол только!
Мы их сменили столько...
Но стоит ли о том?
Не стоит! Так о чем
Я говорить собрался?
Вот видишь, растерялся...
Да, вспомнил! За окном,
Распахнутым окном
Проходит май холодный,
И чист, и свеж мой дом,
Как юноша влюбленный.
Над убранным столом
Струится ветер зябкий.
И пол, протертый тряпкой,
Не помнит о былом.
Не помнит о былом?
Да нет, не забывает!
А если забывает,
То как бы и с трудом.
96
Ему ли, день за днем
Следившему за нами,
Забыть о том, о чем
Мы не забыли сами!
Мы в памяти живем,
Как бы в кругу огромном,
Как бы в лесу сожженном,
И все-таки живом!
. . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . .
1975
97
* * *
А. Лесных
Высокий дом самоубийц
Ворота мне открыл.
Как много здесь знакомых лиц,
Как многих я любил!
Как часто думал я порой
Над той минутой роковой,
Когда тщета земная
Является нагая;
Когда приходит, наконец,
Пора отбросить бремя
И обессилевший пловец
Переплывает время. –
Но, поднимаясь на крутой
Откос,
скользя по глине,
Что он увидит пред собой
В раскрывшейся пустыне?
И, переплыв теченье лет,
Переплывет ли мысль он,
Что оба – тот и этот свет –
Не более, чем листья;
Чем листья, сорванные мной
В саду соседнем с клена:
Один сухой, совсем сухой –
Другой еще зеленый?..
1975
98
П О С Л Е Г Р О З Ы
Пароход уходит. Дым
Лентой вьется за кормою.
Хорошо быть молодым,
А веселым – лучше втрое!
Как шипит морской прибой,
Разбивается о сваи!
Солнце всходит надо мной,
Ничего не узнавая!
Снова ярок мир и чист,
Снова сердце бьется ровно.
Но кружится желтый лист,
Оторвавшийся от кроны.
И следят, следят за ним
Настороженные ветви,
Утро, море, старый Крым,
Черный дым, соленый ветер,
Перевернутый баркас,
Это небо голубое...
Словно что-то вдруг иное
Им привиделось сейчас.
1976
99
