Не та дочь полностью

– Что ты делаешь? – быстро спрашиваю я.

– Это кабельная стяжка, – Брайони вытаскивает ее из кармана платья.

Я вскакиваю. Брайони выглядит испуганной и тоже поднимается.

– Сядь, – резко шепчет она. – Ты сама согласилась.

– Я согласилась прийти сюда, чтобы встретиться с сестрой. И даже имела глупость согласиться на наручники. Но меня не предупреждали о привязывании к креслу.

– Ну, у меня не оказалось при себе документа с правилами и условиями, который можно дать тебе на подпись, – огрызается она и потирает лоб, словно от головной боли. – Если откажешься, придет Хит и уведет тебя обратно. Я думала, ты хотела увидеть Оливию.

– Да, хочу.

Ее терпение напоминает изношенный ковер, и мой отказ «подчиняться» делает его еще тоньше. Если у меня всё равно связаны руки, то какая разница, если свяжут и ноги? Я не могу провести в этом доме еще одну ночь, не увидев сестру. Делаю пару глубоких вдохов и послушно опускаюсь в кресло.

Брайони облегченно вздыхает, затягивает стяжку и встает.

– Постарайся его не злить, – тихо предупреждает она. – Добром это не кончится.

Эти слова еще звучат в ушах, когда она закрывает за собой дверь. Я тут же дергаю руками в наручниках, но металл врезается в запястья. Мысли качаются, как маятник: от предвкушения встречи с сестрой до планов побега. Пока я раздумываю, смогу ли подтащить кресло к окну и протянуть руку достаточно высоко, чтобы разбить его, открывается дверь библиотеки.

Адреналин разливается по венам.

Я поворачиваюсь в кресле. Наши глаза встречаются.

Она молчит в ожидании моей реакции.

Я открываю рот и кричу.

Она бросается ко мне и зажимает рот, чтобы заглушить яростные вопли. Меня обманули. Я зла и на саму себя за то, что поверила, что увижу сестру, и на них – за обман.

– Пожалуйста, Китти-Кейт, – упрашивает она. – Сделай глубокий вдох.

Горло горит, в голове пульсирует, я вне себя от ярости, но мне нужны ответы, поэтому я замолкаю. В наступившей тишине она кивает и убирает руку с моего рта. Я злобно смотрю на нее. На женщину, которая неделями выдавала себя за мою пропавшую сестру, которая сумела разрушить мою жизнь.

– Брайони обещала, что я увижу Оливию, – требую я. – Где она? Где моя сестра?

Она опускается на колени и берет меня за руки:

– Я твоя сестра.

Я выдергиваю руки:

– Нет, ты не она.

– Это я, Кейт, – она не сводит с меня умоляющих больших голубых глаз. – Как бы иначе я прошла тест ДНК? Откуда бы знала про прядь волос и парня в автобусе? Почему я похожа на твою сестру? Похожа на тебя? Я Оливия. Китти-Кейт, это же я.

Она начинает рассказывать про ночь похищения. Про нашу прогулку на луг с полевыми цветами. Про попкорн и фильм, который мы смотрели. Как на верхней площадке лестницы она увидела меня и прижала палец к губам, призывая оставаться незамеченной. Об этом могла знать только настоящая Оливия.

Пелена гнева спадает, я смотрю на нее. В ее глаза. Ледниковые озера и летнее небо, незабудки и лепестки колокольчиков. И в ярко-красном цвете своей крови я чувствую правду. Всхлип облегчения и радости вырывается у меня, но потом… потом его смывает поток растерянности.

– Но… ты не знала имя нашего кузена. И не вспомнила коттедж Хатауэй.

– Это я нарочно.

Я качаю головой, припоминая другие странности:

– А контактные линзы…

– Подбросила специально для тебя.

– Ты же сама предложила рассказать, кто ты на самом деле. Не понимаю…

– Это часть плана.

– Какого плана?

– Привезти тебя сюда, в Ледбери-холл, чтобы снова быть вместе. Я сказала в ресторане, что думала о тебе каждый день, пока меня не было. Я серьезно, Кейт. Я вернулась за тобой.

– Что-то не сходится. Если ты действительно моя сестра, зачем заставляла меня сомневаться в этом?

Она опускает глаза, стискивая руки на коленях:

– Хит приказал. Он сказал, это единственный способ заставить всех поверить, что ты… неуравновешенная.

Я молчу, пытаясь понять.

– Но почему ты хочешь, чтобы люди так думали?

– Я не могу сказать, – она поднимает на меня умоляющий взгляд. – Не могу. Хит всё объяснит.

– Я не хочу узнавать от него. Я хочу услышать это от тебя.

– Неужели ты не можешь просто быть счастлива, что через столько лет мы снова вместе?

– Счастлива?! Ты врала мне. Из-за тебя я причинила боль всем, кого люблю. Ты помогла меня похитить. Меня накачали наркотиками и заперли, и… и… – Убойный коктейль из горя и гнева сбивает с мыслей. Слова исчезают в рыданиях. Горячие слезы текут по щекам. Оливия протягивает руку, чтобы вытереть их. Я уворачиваюсь. – Не трогай меня!

Она уязвлена, нижняя губа дрожит. Она так похожа на мою тринадцатилетнюю сестру, что у меня щемит сердце.

– Всё наладится. Никто не любит тебя так сильно, как я.

– Неправда.

– Да ну? Лучшая подруга бросила тебя, едва я вернулась. Жених возился с тобой лишь потому, что до этого хотел меня. Майлз за шестнадцать лет почти не смотрел на тебя – ты сама говорила. А Клара тебя душит, чтобы уничтожить и слепить заново по моему образу и подобию. – В голосе Оливии страх. – Это не любовь.

– И ЭТО ТОЖЕ НЕ ЛЮБОВЬ!

Она встает, разочарованная и уверенная в своей правоте: