Повернул вправо… опять кустарник. Повернул влево — то же самое. Куда ни сунься — всюду шипы! Не обращая на них внимания, я еще решительней пошел вперед. Наткнулся на высокую межу. Чуть было не сломал себе шею, хорошо, что меня удержал. Стефан. Мы продолжали идти…
— Постой, ведь тут пропасть, — тревожно крикнул кто-то.
— Не бойся, это дорога.
— Дорога, но куда она нас заведет?
— Или в село, или в какую-нибудь махалу — дороги в горах всегда ведут к селеньям, так меня когда-то учил дед Саво.
— Ты от своего деда много чего узнал, — поддержал разговор Стефан, шедший рядом со мной.
— Хороший человек, божий человек был мой дед — мудрый, как сама жизнь.
— Я своего деда совсем не знал — ни какой он был, ни когда умер.
Вдруг Стефан осекся и рукой загородил мне путь.
— Стой! Песня вроде с посиделок. — Он прислушался.
Стефан не ошибся. Из-за ближнего холма, поросшего редким дубовым леском, действительно, доносилось пение.
Ночь была душной. Жар, который солнце целый день обрушивало на землю, теперь поднимался от нее тяжелыми волнами, а так как не было ни малейшего ветерка, духота становилась еще сильнее.
— Кому нужно такое горячее солнце? — устало заметил кто-то.
— Как кому? А кукурузе надо вызреть?.. — ответил Денчо и расстегнул рубашку.
— И винограду, — добавил Стефан, который, дышал, как рыба, вытащенная из воды.
Колонна бесшумно двигалась по узкому проселку. Мы приближались к какой-то махале. Уже совсем ясно слышались девичьи песни, но несколько собак, видимо, озлобившихся на хозяев, которые не давали им есть и выгнали на подножный корм в зеленую кукурузу, — яростно накинулись на нас, не позволяя приблизиться к селению.
Мы послали двух человек в разведку, а колонна осталась отражать собачьи атаки.
— Пошли вон! — прикрикнул на них Божко-Боримечка. — Чего разгавкались?
— Это ж не твои собаки, чего им тебя слушаться! — сказала Лена.
— Ну, и пусть не его, — отозвался бай Захарий. — Собаки, они тоже понимают, когда с ними по-человечески обращаются…
— А кто тебя просил вмешиваться — я с Божко разговариваю, — огрызнулась Лена.
Вернулись наши разведчики. Лица у них были веселые, а походка несмотря на жару — бодрая.
— Товарищ командир, ваше приказание выполнено, — доложил Петко. — Это махала села Видрар и называется Варина-Падина. Люди собрались на площади и ждут нас.
— Как ждут нас? Откуда им знать, что мы придем?
— Жницы, которые сегодня нас видели, были из этой махалы. Они как только вернулись, сразу же рассказали всем, что к ним в гости идут партизаны.
— Отличная конспирация! — с веселой усмешкой заметил Денчо. — Мы крадемся как кошки, боимся как бы нас кто не обнаружил, а люди уже нам ужин приготовили.
Про Видрар я кое-что слышал от Йордана Николова. Это было небольшое, разбросанное селенье. На голых холмах люди кое-как выращивали рожь и овес. Но главным источником их существования была работа на стройках. Видрарские мастера слыли во всей юго-западной Болгарии самыми лучшими кровельщиками. Тем они и прославили свое захудалое село.
В Варина-Падине жил Петр Станимиров. Он ведал сельской кооперативной лавкой и руководил партийной группой в селе. Много раз пытался я связаться с ним, но все неудачно. Теперь встреча наша произошла неожиданно — и для него, и для меня.
На маленькой площади завязался оживленный разговор.
— Ну, вот, видите, — они пришли?! — довольная, что вышло так, как она говорила, воскликнула Грозда, племянница Петра, обращаясь к подружкам, с которыми она, кажется, даже побилась об заклад.
— Как же ты узнала, Грозда? Скажи, как?! — удивлялись девчата.
— Узнала, и все! — радостно ответила она. — Подсказало мне что-то.
Разумеется, ничто и никто ей ничего не подсказал. Она знала, что ее дядя Петр коммунист, и понимала, что рано или поздно партизаны его найдут. Кроме того, полиция, накануне пробиравшаяся по скалам мимо их села, тоже дала основание девушке думать, что мы находимся где-то в их районе.
Видрарцы радушно встретили отряд. Сколько было в этот незабываемый вечер радости, объятий, поцелуев!
— Спаска, ты сколько человек позовешь к себе на ужин? — спросила Грозда одну из своих подруг.
— Всех самых красивых парней позову, — ответила шутливо Спаска.
— Я тебя серьезно спрашиваю, а ты смеешься, — рассердилась Грозда.
— А я тебе серьезно отвечаю. Всех самых красивых парней прошу к нам ужинать! — повторила Спаска.
В конце концов девушки договорились. Спаска была довольна, что ей дали право выбрать себе черноглазого Огняна, хоть он и был похож на цыгана. Сильное впечатление произвели на нее и лукавые взгляды нашего коренастого Ванчо. Остальные девушки тоже увели к себе кто двоих, кто троих партизан, а мы с Денчо и Стефаном пошли к Петру Станимирову. У него не было родителей, и жил он у дяди. Его тетка Стана была женщиной доброй и энергичной. Хотя у нее на руках было полдюжины ребятишек, она побеспокоилась и о нас и быстро приготовила нам ужин.
— Ешьте, ребята! Пути ваши неведомы. Сегодня вы тут, завтра — кто его знает где. Хорошенько наедайтесь. Я каждый день напоминаю моим дочкам, что нас, слава богу, ночь не застанет без куска хлеба.
