В августе 1942 года Златан получил от Ристо Антуновича письмо, в котором тот сообщал ему, что в скором времени снова приедет в Софию. Это означало, что подготовку для побега надо было начинать немедленно. Златан снова занялся изготовлением фальшивых документов, но Бая не приехал. Он бежал из плена…
В Тодоровцах нам сообщили, что Трынский отряд напал где-то на полицию и разгромил ее. Это прозвучало для меня неправдоподобно, — ведь я знал какие у нас намечались акции, — и я попросил югославских товарищей уточнить эти, по-видимому, случайные данные.
Скоро до нас дошли совсем другие, совершенно противоположные сведения: не отряд напал на полицию, а полиция напала на отряд, многие товарищи убиты и попали в плен. Говорили, что только одна группа человек в десять во главе с Делчо успела спастись и находится в махале Златанцы возле Црна-Травы. Изучив путь ее продвижения, мы отправились в Калну.
В селе не было никого из наших, однако все крестьяне с печалью и беспокойством говорили о постигшем нас несчастье. Но как бы ни были искажены и преувеличены эти сведения, я считал, что в них есть доля истины. С нетерпением и тревогой стремился я встретиться хоть с кем-нибудь из отряда.
В это время прибывшие в Калну югославские политические работники организовали общее собрание жителей села. Пригласили на него и меня, и я это понял как необходимость сказать там несколько слов. Собрание еще не закончилось, как я почувствовал, что кто-то трогает меня за плечо. Я обернулся. Незнакомый югослав шепнул мне: «Тебя зовет Гошо, товарищ Кольо».
Я вскочил и, протиснувшись через толпу, выскочил на улицу. У каменной ограды школы стояли невеселые Делчо и Здравко Георгиев.
— Что случилось? Рассказывайте? — взволнованно и нетерпеливо еще издали крикнул я. — Где остальные?
— Все тебе расскажем, — печально ответил Делчо.
Он принялся обстоятельна рассказывать с самого начала. Мне казалось, что он очень затягивает свой рассказ, и я не раз подгонял, а то и прерывал его.
Вот что, оказывается, произошло с ними.
В ночь с четвертого на пятое сентября на западной окраине села Ярловцы, возле кошары Тричко, Денчо и Димитр ждали Делчо, который должен был привести из Софии нескольких подпольщиков. После обмена сигналами к ним подошла группа из восьми человек. Они отвели их в урочище Потурченица, где отряд расположился на отдых. Новые и старые партизаны познакомились, начались расспросы. Новички интересовались партизанской жизнью, а старые партизаны — событиями на фронтах, в Софии и в их краях. В группе новоприбывших были Здравко Георгиев (Владо), Славчо Радомирский (Васо), Виолета Якова (Иванка), Методий Божилов (бай Пантелей), Моис Эшкенази (Мишо), Марин Димитров (Боян) и Донка Ганчовская (Милка). Бай Пантелей бежал из казармы и пришел в отряд в солдатском обмундировании и с оружием.
Самую большую радость вызвал маленький портативный радиоприемник. Он сразу же был приведен в действие, и товарищи услышали голос Левитана из Москвы, а вечером и передачу радиостанции «Христо Ботев» на болгарском языке. Сообщения об успехах Красной Армии на фронтах и бодрая советская музыка развеселили и ободрили бойцов.
Днем в лагерь пришел дед Станко из села Лешниковцы. Он рассказал Денчо, как обстоят дела в их селе, и кстати сообщил ему, что уже несколько дней в селе проводит свой отпуск наш общий приятель Манол Захариев, ремсист, работавший в Софии.
Услышав про Манола, Денчо загорелся. «Вот нам еще один партизан!» Он попросил старика устроить ему в тот же вечер встречу с Манолом. Когда стемнело, отряд отошел к соседним махалам — Йовичиной и Крыстиной. Туда должен был прийти и Манол Захариев. Товарищи поужинали, обстоятельно поговорили обо всем с крестьянами, а Манол все не шел.
— По всему видно, что Манол не собирается стать партизаном, — сказал Делчо. — Давайте уйдем. Путь у нас долгий, а погода портится.
Приготовились к отходу. Отряду предстояло совершить бросок к Реяновскому монастырю, что неподалеку от Яничова-Чуки, — а затем провести несколько акций в Реяновцах, Джинчовцах и Кострошовцах.
Только отряд выступил, хлынул проливной дождь. Никаких видов на то, что он прекратится, не было, а оставаться в этом районе было рискованно. Поэтому Стефан, Делчо и Здравко решили продолжать марш несмотря на плохую погоду.
От отряда отделились несколько групп. Денчо и Димитр отправились куда-то по организационным делам, а Славчо Радомирский и Виолета Якова, из-за того, что у них были совершенно стерты ноги и они не в состоянии были проделать такой большой путь, были отданы на попечение Славчо Цветкова, который должен был отвести их куда-нибудь неподалеку, чтоб они передохнули.
