Как человек, лучше остальных знавший здешние места, и как заместитель командира отряда, колонну повел Стефан. Он выбрал направление через лешниковские поля на Бреянов источник. В сгустившемся мраке Стефан сбился с пути. Вместо того, чтобы идти на северо-запад, он повел колонну на юго-запад. Вскоре колонна оказалась не у Бреянова источника, а у Цигриловского дерева. Когда стало ясно, что они идут не в том направлении, Стефан и Делчо решили добраться до кошары Гюро Симова из Боховы, чтобы провести там дневку, а затем продолжать путь к монастырю. Так и сделали. Партизаны шли, не обращая внимания ни на дождь, ни на грязь, в которой они увязали по щиколотки. К кошаре они подошли перед самым рассветом, сняли с себя поклажу, растопили печурку в комнатке, которой бай Гюро пользовался зимой как теплой овчарней для ягнят. На следующий день первой в кошару явилась тетя Ката — жена бая Гюро, — а позже пришел и он сам. Их не смутило и не испугало, что гостей оказалось так много, напротив, — они сразу же занялись делом. Тетя Ката тут же вышла, чтобы дать поручение сестре приготовить побольше еды, а бай Гюро встал на стражу. Чтобы не привлечь внимания крестьян, время от времени проходивших мимо кошары, своим беспричинным стоянием во дворе в такое ненастье, он замесил глину и стал замазывать ею дыры в стене старой-престарой кошары. Со своей стороны, все товарищи строго соблюдали установленный командованием порядок.
Вечером несколько партизан во главе с Делчо направились за продуктами к тете Божане, а Стефан и Тодор Младенов с той же целью пошли к сыновьям деда Рангела. И те, и другие принесли продуктов, поужинали в кошаре, а утром пораньше двинулись к Реяновскому монастырю. Но опустился густой туман и они вместо монастыря оказались у Яничова-Чуки. Увидев заброшенный пограничный пост, партизаны подумали, что и тут неплохо будет провести дневку.
По указанию Стефана, бойцы, чтобы не было сквозняка, затянули палаточными полотнищами оконные и дверные проемы. Часовым был назначен Огнян, а за ним новый партизан Марин Димитров. Марин не знал ни здешних мест, ни партизанских правил и стоял возле самых дверей. В таком положении он не мог наблюдать за всем, что происходит вокруг тем более, что и туман еще не рассеялся.
В помещении буйно горел костер. Большинство товарищей, нарушив основные правила партизанской жизни, разделись, чтобы просушить одежду. Кое-кто даже отложил винтовки в сторонку, позабыв о том, что они всегда могут им понадобиться.
А в это время по приказу Байкушева на ноги была поднята вся полиция. От своей агентуры он получил сведения о том, что заброшенные пограничные посты служат укрытием партизанам, и приказал всех их одновременно обследовать. Полицейская рота из Главановцев должна была проверить пост у Дысчен-Кладенца, взвод из села Стрезимировцы получил задание проверить слишовский пост, а взводы из сел Клисура и Стайчовцы — посты на Яничова-Чуке и на Огорелице. Еще затемно полиция приступила к выполнению задачи.
Вдруг Марин заметил, что к посту осторожно приближаются несколько полицейских. Он вздрогнул, но не потерял самообладания.
— Товарищи, полиция! — крикнул он.
Стефан, тоже сохраняя спокойствие, тут же дал бойцам приказ оставить помещение и занять находившиеся рядом заросшие бурьяном окопы. Полиция тоже действовала. Она подошла почти к самым окопам и сразу же открыла пулеметный и ружейный огонь. По стенам и крыше забарабанили пули. Послышалось робкое и не очень дружное «ура».
Первый вражеский залп застал, наших неподготовленными. Началась суматоха, однако несколько кратких команд Стефана и Делчо быстро восстановили порядок. Одни выскочили через дверь, другие — через окна. Заняв окопы, партизаны открыли прицельный огонь и дали первый отпор. Растерянность была преодолена, но патронов оказалось слишком мало. Каждый боец имел не больше десяти-пятнадцати патронов. Это заставляло их строго экономить и вести стрельбу только по цели. Стефан дал команду стрелять залпом. Винтовки дружно затрещали, и в их хоре слышалось частое татаканье автомата Велко. На миг вражеское «ура» замерло. Натиск полицейских был остановлен, они залегли неподалеку от окопов и продолжали стрелять в упор.
По окопу, с восточной стороны поста разнесся едва уловимый шепот: «Стефан ранен, Стефан ранен…» Его действительно ранило в руку. Здравко сразу же перетянул рану носовым платком, а затем к Стефану с санитарной сумкой подползла Лена и сделала перевязку. Из окопа Стефана снова раздались выстрелы его послушного «манлихера».
В течение часа партизаны успешно отбивали атаки, но подошли к концу патроны. Поэтому Стефан принял решение об организованном отходе отряда, и товарищи предприняли частичные атаки, чтобы разорвать вражеское кольцо.
Первыми прорвались Райчо и Вельо, они пробрались через ближние заросли кустарника, а следом за ними Стефан, поднявшись в окопе во весь рост, бросил гранату и крикнул:
— Товарищи, выходите, я вас буду прикрывать!
