Хорошо, что мы отправились в путь ночью. Днем нас заметили бы солдаты из лагеря возле Мало Бучино и кинулись бы за нами. Димо, младший брат Васила Петрова, который взялся нас сопровождать до определенного места, знал самые неприметные овражки на пути к Брезнику и уверенно вел нас. Когда мы уже миновали редколесье Люлина, начало развидняться. Из-за противоположной горы выкатилось солнце и, пробиваясь сквозь небольшие тучки, которые скрывали его, стало быстро подниматься вверх. Ночной холодок исчезал, и на смену ему надвигалась жара.
Защебетали птицы, зашелестела листва. Неподалеку раздался стук топора. Молодой крестьянин рубил полусгнивший ствол бука, но как только заметил нас, схватил свою куртку и кинулся бежать к оврагу.
— Принял нас за лесников, — сказал Димо, — теперь его не догнать.
— И очень хорошо, что убежал — и для нас, и для него хорошо.
Бегство крестьянина вызвало у нас смех, но парень бы не проявил такой прыти, если бы Димо не заорал ему вслед: «Стой, стрелять буду!» Порубщик упал, перекувырнулся через голову и, издавая странный визг, покатился вниз через старое буковое редколесье, ломая под собой прогнившие сучья.
Еще несколько часов мы шли лесами, перебрались через десятки поперечных хребтов и долин; солнце все нещаднее обрушивало на наши головы свои палящие лучи. Чем ближе мы подходили к опушке, тем реже становился лес и тем труднее было переносить жару. Воздух трепетал от зноя, а трава и листва буков желтела и увядала.
Наконец мы выбрались на опушку. Перед нами открылась широкая панорама — холмы, селения, поля. Виднелись каменноугольный бассейн Перника, горная цепь Голо-Бырдо, дорога на Брезник и корытообразная Перникская равнина, прикрытая прозрачной вуалью беловатого дыма, который непрерывно выбрасывали десятки фабричных труб шахтерского города.
— Отсюда можете идти сами, — сказал Димо и объяснил нам, как, добравшись до Брезника, найти там его брата Лазара, старого, опытного коммуниста.
Димо пожелал нам успеха и повернул обратно.
Даже не зная дороги на Брезник и селений, мимо которых она шла, мы не рисковали заблудиться. Прямо на запад по нашему маршруту как раз полз и раскаленный солнечный диск, он словно торопился поскорее окунуться в прохладную ванну за синеющими у самого горизонта горами.
От села Дивотино, прилепившегося к юго-западному склону Люлина, путь наш лежал через поля. Пшеница и ячмень были уже давно скошены и убраны, а самые сноровистые хозяева уже молотили. В поле стояла только кукуруза. Она давно выколосилась и теперь дозревала под палящим солнцем. Отставшие с уборкой крестьяне увозили с полей последние снопы. Зерно просыпалось из пересохших колосьев. На пыльных проселках не умолкал протестующий визг рассохшихся колес, уже бог знает сколько времени не знавших благотворного дегтя.
Остались позади села Расник, Вискяр, Бабица. К пяти часам дня мы подошли к городу Брезник и свернули в сосновый лес на горе Бырдо, которая заслоняла город с востока. Тут было прохладно, пахло смолой. До наступления темноты оставалось еще несколько часов, их нам надо было провести в лесу. Городок тянулся по неглубокой долине и не мог раздаться вширь: этому мешали каменистые отроги гор Бырдо и Гребен, которые с двух противоположных сторон теснили Брезник. Над городом стремительно, словно стараясь обогнать друг друга, носились тучи пыли. Одни поднимались над токами, а другие — над улицами, по которым мчались легковые и грузовые машины. Местные власти не давали себе труда позаботиться о чистоте и благоустройстве города. Даже главная его улица была похожа скорей на деревенскую — на целую пядь ее покрывал слой пыли — что уж говорить об остальных. Если б время от времени дождь не обмывал улиц, — люди, наверное, задохнулись бы здесь от смрада и пыли. Потому-то здесь так часто устраивали молебны — отцы города улещивали бога, вымаливали как милость, чтоб он ниспослал им дождь или же подальше отвел градоносные тучи. Дальше этого их заботы не простирались.
Сидя в сосновом лесу, мы имели возможность рассмотреть городок. Мне случалось и раньше проезжать через него или неподалеку, но тогда я смотрел на него совсем другими глазами. Теперь же даже, казалось бы, самую незначительную мелочь я оценивал с точки зрения стоявшей передо мной новой задачи. Каждая деталь должна была запечатлеться в определенном уголке моего сознания, чтобы как только она мне понадобится, я сразу же извлек бы ее оттуда. Несколько высоких зданий с красивыми фасадами, поднимавшихся посредине города, представляли собой административный центр. Желтое — околийское управление, левее него — налоговое, потом здание Земледельческого банка и инженерное управление. Были, разумеется, и казармы. В северной части города располагался пятый конный полк, чьи оружейные склады крайне беспорядочно были разбросаны по ущелью.
— Запоминай, — заметил я Славчо. — Возможно, как-нибудь ночью нам придется их искать.
— Они на хорошем месте. Добраться легко.
— Там охрана. Нужна осторожность.
— Конечно, — согласился он. — Теперь все начеку.
