Агенты поставили два стула на небольшом расстоянии друг от друга и положили на них толстую дубинку. Неожиданно она оказалась под коленями бая Дуко, ноги его поднялись к потолку, а голова уперлась в грязный деревянный пол. Бай Дуко, связанный по рукам и ногам, повис, как летучая мышь. Как только «люлька» была готова, оба агента — один с одной, а другой с другой стороны — начали быть его по пяткам резиновыми дубинками.
Мольбы и крики связанного человека никого не трогали. Палачи знали только одно: «Говори, или прибьем тебя!»
— Да я ничего не знаю, ребята, оставьте меня, ничего не знаю.
— Знаешь, знаешь, много чего знаешь, — издевательски качал головой Тодоров. — Ты ведь — живая история партизан, но почему-то упрямишься.
— Не упрямлюсь я, ребята, правда, ничего не знаю, отпустите меня, хватит меня бить, — повторял бай Дуко, но разве могут собаки поверить человеку?
Били его с небольшими перерывами, во время которых агенты спрашивали:
— Скажешь, или будем бить дальше? Рассказывай о связях с партизанами! Говори!..
— Не имею я никаких связей, оставьте меня в покое! — по-прежнему отвечал наш помощник.
— Зачем врать, а это письмо от кого? А ну, говори быстрее, или всю кровь из тебя выпустим, — орал разъяренный Димов и с еще большей силой ударял его по затвердевшим пяткам.
В это время Тодоров открыл машинку и пододвинул ее к сжавшейся в комок жертве.
— Сейчас с помощью этого устройства мы выцедим из тебя всю кровь, и ты станешь похожим на мешок с костями. Понимаешь? Даю тебе только одну минуту на размышление. Считаю: раз, два, три, четыре, пять… будешь говорить?
Бай Дуко молчал. Он раздумывал, стоит ли ему еще держаться. Эта машинка, которая была всего только пылесосом, очень его испугала. Он никогда не видел ничего подобного и даже не слышал, что такое пылесос. Он предположил, что цилиндр на машинке — это место, куда будут собирать его кровь, а металлическая труба — хобот, который будет высасывать ее.
— Восемь, девять, десять… — продолжал считать агент. — Будешь говорить?.. Одиннадцать… Будешь говорить?..
— Скажу, — колеблясь, заявил бай Дуко.
— Ну то-то, — обрадованно вздохнул Димов, который надеялся заполнить не меньше двадцати листов протокола. — Говори, я готов писать. Вот и прекратили тебя бить.
Димов сел за стол, позвал двух полицаев и приказал им опустить ноги бая Дуко в таз с холодной водой, а сам обмакнул перо в глубокую чернильницу.
Получив небольшую передышку, бай Дуко снова решил не признаваться.
— Говори, говори не виляй, иначе продолжим нашу игру, — поторопил его Димов.
— Нечего мне говорить, господин Димов, не видел я партизан и связи у меня с ними не было. Чистую истину вам говорю.
— Партизаны, партизаны, значит, не лесные бродяги, а партизаны! Бей его, коммуниста, бей! — заорал Димов на Тодорова и соскочил со стула.
— Ошибся, ошибся я, ребята, оставьте меня, ошибся, не партизаны они, лесные разбойники, не слышал я ничего о них, — поторопился исправиться бай Дуко, но и это ему не помогло. Резиновая дубинка заходила по всему его телу. Вздулись кровавые рубцы. Ноги распухли, и теперь при каждом ударе ему казалось, что в тело вонзались тысячи острых иголок.
Бай Дуко и во второй и в третий раз обманывал палачей, говоря, что скажет им все, лишь бы они ему дали передышку, а немножко передохнув, снова начинал уверять, что ничего не знает. Это до такой степени озлобило агентов, что они перестали замечать, чем его бьют и куда.
Уже в четвертый раз он обещал, что расскажет о связях с партизанами. Снова окунули его ноги в холодную воду, и снова Димов сказал:
— Готов писать, говори!
— Приходили. Два раза приходили, — начал сочинять бай Дуко. — Первый раз приходил Славчо с двумя, а второй раз с десятью партизанами.
— Давно бы так, а то сам же подстрекал нас уничтожить тебя! — с наигранным сочувствием сказал Димов. — Начнешь говорить правду, и мы будем вести себя корректно, получишь и пищу, и воду, и свидание разрешим. Дед Стоян давно признался, и никто его пальцем не трогает, а ты вон сколько перенес, даже волку, попавшему в мельничное колесо, столько не досталось.
— Ну, а если я не знаю, о чем вам рассказывать? — опять принялся за свое бай Дуко.
— Ты что же, решил нас всю ночь разыгрывать? Если не заговоришь, мы будем вынуждены начать сначала весь урок, — пригрозил Димов, сделал несколько крупных шагов по комнате и, остановившись перед баем Дуко, дипломатично предложил: — Я помогу тебе, если только ты человек как человек. Легко отделаешься. Я тебе продиктую, а ты напишешь. Как видишь, это совсем нетрудно. Давай бери ручку и пиши!
Бай Дуко взял ручку, но она запрыгала в его руке.
— Пиши! — снова приказал Димов. — Чего дрожишь? «В рядах коммунистической партии состою уже двадцать лет, в течение которых, не переставая, боролся против существующей власти. Ненавидя власть, связался с партизанами, от которых получаю инструкции и оружие…»
